Взгляд Иэна падает на старую игру «Покер на кубиках», разложенную на кофейном столике. Вера, подтянув колени к подбородку и спрятав лицо, трясет в сложенных ладонях игральные кубики. Иэн с трудом подавляет желание скинуть ботинки и, усевшись на диван рядом с ней, положить ноги на столик.
– …в машине?
Выйдя из задумчивости, Иэн понимает, что Мэрайя спрашивает его про какие-то продукты. В машине ли они. Черт, он же уезжал якобы затем, чтобы купить чего-нибудь из еды!
– Я… э-э-э… еще не съездил в магазин, – бормочет Иэн, пятясь к двери. – Сейчас поеду.
И он спасается бегством, прежде чем Мэрайя успела бы спросить его, где же в таком случае он пропадал все это время, и прежде чем он сам успел бы, не совладав с собой, все ей выболтать.
Как только Иэн отъезжает от домика, начинает накрапывать. В зеркале заднего вида он видит стоящую на пороге Мэрайю. Ее силуэт очерчен желтым светом свечей. И где она только достала эти свечи? И настольную игру, и все остальное, раз уж на то пошло. Сжимая руль дрожащими руками, Иэн пытается вспомнить, как доехать до ближайшего супермаркета «Пигли-Вигли». Потрепанные коврики, игральные кубики, женщина, накрывающая на стол, – все это крутится у него перед глазами. Он кое-как заставляет себя сосредоточиться на покупках: нужны яйца, молоко, сок, кукурузные хлопья, сладкая газировка, макароны… Мысленно продолжая этот список, Иэн помогает себе не думать о том, что жизнь, которую он вел до сих пор, можно назвать роскошной, но счастливой – нельзя.
Мама вечно забывает все самое хорошее. Книжки для чтения перед сном у Веры нет; журнал «Ридерз дайджест» не в счет. А сегодня мама даже «Красную Шапочку» не может рассказать не путаясь.
– Девочка взяла корзинку с гостинцами для бабушки, – подсказывает Вера. – Помнишь?
– Да-да, – говорит мама, продолжая смотреть на дверь.
Наверное, очень кушать хочет. Иэн Флетчер обещал привезти обед, но куда-то пропал, поэтому они ничего не поели, кроме драже «Тик-так», завалявшегося в сумочке. Закрыв глаза и мысленно приглушив мамин голос, Вера могла бы услышать, что ее живот шумит, как вода на нью-ханаанской дамбе.
– Постучала Красная Шапочка в дверь и спрашивает волка…
– До волка ты еще не дошла, – возражает Вера. – Он должен съесть бабушку.
– Бога ради! Ты же знаешь сказку наизусть! Почему бы тебе ее самой себе не рассказать?
Надевая ночную рубашку, Вера сболтнула что-то вроде того, что она, мол, не знает, найдет ли ее Бог здесь, в Канзасе. Мама, подскочив, строго-настрого запретила ей говорить о Боге, когда рядом Иэн Флетчер. А теперь даже одеяло подоткнуть не хочет. Вера поворачивается на бок, лицом к стенке. Если она сейчас заплачет, то пусть этого никто не увидит.
– Ладно, – бормочет она.
Мама кладет руку ей на плечо:
– Извини. Я не должна была на тебя срываться.
– Все нормально.
– Да нет, я была не права. Я устала и проголодалась, но это не твоя вина. – Мама трет глаза ладонями и вздыхает. – Я что-то не в форме, давай обойдемся сегодня без сказки, хорошо?
– Хорошо, – шепчет Вера.
– Спасибо, – улыбается мама и, поцеловав ее в макушку, встает.
Но Вера хватает маму за рукав:
– Мне здесь не нравится. – В горле как будто что-то застревает, и, к Вериному смущению, слезы начинают литься из глаз, прежде чем она успевает сделать попытку сдержать их. – Здесь странно пахнет, нет канала «Дисней» и есть нечего!
– Знаю, милая. Мистер Флетчер это уладит.
– А почему мы вообще должны с ним жить?
Мамино лицо вдруг становится очень грустным, и Вера сразу жалеет, что задала такой глупый вопрос.
– Утро вечера мудренее. Если с мистером Флетчером нам не понравится, мы просто сядем на самолет и куда-нибудь улетим. Может, и в Лас-Вегас.
Умиротворенная такой перспективой, Вера чувствует, как мама ложится рядом, и вспоминает гамак, который висит у них в саду. Когда Вера легла в него в первый раз, ей стало страшно, что веревки порвутся, но они не порвались.
– Может, нам повезет, – говорит она, зевая.
Мама крепко обнимает ее:
– Может быть.
