– Мистер Флетчер?
Иэн вздрагивает. Он весь в поту, одеяло сползло на пол. Мэрайя Уайт трогает его за руку, опустившись на колени перед грязным старым диваном.
– Вам приснился кошмар.
– Ничего мне не приснилось, – произносит Иэн хрипло.
Если бы он и правда видел страшный сон, следовало бы признать, что ему удалось на какое-то время заснуть, а это почти исключено.
Отстранившись от Мэрайи, Иэн съеживается в углу дивана и промокает потное лицо краем футболки. Это было безумие – вообразить, будто он сможет выдержать больше нескольких часов в здешних краях, где его на каждом шагу одолевают прогнившие воспоминания. Даже если ему удастся устроить встречу Майкла с Верой, это тяжело по нему отрикошетит.
Мэрайя протягивает Иэну стакан водопроводной воды. Он берет и жадно выпивает. Потом, проследив за ней взглядом, смотрит на покупки, оставленные на столешнице. Вернулся он поздно: дверь в спальню была уже закрыта, на диване лежало сложенное в стопку постельное белье. Чтобы не будить Уайтов, Иэн решил не греметь дверцами шкафов и оставить нескоропортящиеся продукты неразобранными до утра. Достав блокнот, он начал набрасывать кое-какие заметки для следующего эфира. Больше он ничего не помнит до того самого момента, когда рядом с ним оказалась Мэрайя Уайт.
– Вы что-то говорили про пожар, – поколебавшись, произносит она.
– Думаю, я много чего говорил.
– Не знаю. Я вышла только что.
– Ваша дочка не проснулась?
Мэрайя мотает головой:
– Вера спит крепко.
– Значит, я разбудил только вас. Извините.
На губах Мэрайи появляется призрачная улыбка.
– Не разбудили. В своей прошлой жизни наш матрас был орудием пытки.
– С его помощью, – смеется Иэн, – наверное, дожимали тех заключенных, которые не раскололись на этом диване.
Его глаза встречают взгляд Мэрайи.
– Пойду проверю Веру, – тихо говорит она.
– Конечно идите. И еще раз прошу прощения.
Мэрайя поднимает с пола скомканное одеяло и встряхивает его: оно надувается, как парус, и с мягким шорохом ложится Иэну на колени. Она тянет за края – оно разглаживается. Это простое движение, которое любая мать выполняет инстинктивно, заставляет Иэна затаить дыхание, чтобы чары не рассеялись.
– Спокойной ночи, Иэн, – произносит Мэрайя.
Он кивает, не в состоянии что-либо сказать, и смотрит на аккуратные изгибы ее маленьких босых пяток, пока она не закрывает за собой дверь спальни. После этого Иэн снова вооружается блокнотом и ручкой, улыбаясь при мысли, что Мэрайя Уайт впервые назвала его по имени.
Милли сходит с ума. Неужели Мэрайе так трудно позвонить хотя бы из автомата и сказать, что все в порядке. Свою часть их соглашения она, Милли, выполнила: машину пригнала и за домом присматривает. Гром пока не грянул, но вот-вот грянет. Все видели, что она приехала одна, без Веры и Мэрайи. Скоро начнутся расспросы.
Поднявшись с постели, Милли приоткрывает занавеску: у палаток горят спиртовки, мигают огоньки камер. У нее разыгралось воображение или журналистов и правда стало почти в два раза больше?
Съемочная группа передачи «Голливуд сегодня вечером!» еще здесь – это точно. Если большинству телерепортеров достаточно иметь при себе трех-четырех помощников, то Петра Саганофф привезла человек восемь или десять: осветителей, визажистов и еще бог знает кого с приборами непонятного предназначения. Эта звезда не нравится Милли. Если без журналистов никак нельзя, она предпочла бы видеть Питера Дженнингса в охотничьем жилете, который он всегда надевает, когда ведет репортаж с места событий.
