В декабре наступила полноценная зима. Как полагается с сугробами до крыши, и ярким солнцем.
Только я пошел на поправку, как случилась новая беда. Алла не послушала опытную соседку и забыла про волшебную мазь. Однажды утром я обнаружил на своей ноге огромный чирей. А если по научному, то фурункул. Потом, точно такой же, появился подмышкой. И пошло дело. Снова температура под сорок. Уколы. Витамины. И сказки на ночь.
Бедная Алла так намучилась со мной, что даже похудела. Ей пришлось больше месяца делать мне уколы три раза в день.
Совершенно незнакомый парень свалился на голову двум несчастным женщинам.
Каждую субботу бабушка Серафима топила баню. Замачивала в кипятке дубовые веники. Ставила самовар на шишках.
– Пар изгоняет из тела всю хворь. – Загнав меня в парилку, приговаривала она. – Открой широко рот и глубоко дыши. Все выйдет наружу, организм возродится. Сейчас пройдемся веником, и кровь забурлит в жилах.
И тут же.
«Моем, моем трубочиста
Чисто, чисто, чисто, чисто!
Будет, будет трубочист
Чист, чист, чист, чист!»
Два месяца я провел в кровати.
Баня исцелила мое тело. Травы восстановили силы. Уколы и капельницы поставили на ноги.
В первый день февраля, в мой день рождения, мне приснилась Вера.
Знакомый лес, знакомые сосны. Мост, и где-то далеко шумит вода.
Это место я запомнил навсегда.
Серые глаза смотрят в небо. Ладошки сложены на груди. «Алик, забери меня с собой. Пожалуйста. Я не могу жить без тебя». Страшные слова подхватило эхо, понесло по воздуху и разлетелось над рекой.
Началось мое время. Тик-так.
Утром я проснулся другим человеком, мою душу переселили в чужое тело. Голова светлая, ничего не болит.
Новый дом. Комната. Под кроватью спит лохматый пес. В окно проникают солнечные лучи. Пахнет дровами. Тепло. За стеной слышны шаги Аллы.
Я спустил ноги с кровати. Мягкий коврик, тапочки. Встал, прошелся по комнате и случайно посмотрел в зеркало на стене.
Кто это? Волосы длинными локонами спускаются на глаза. Щеки розовые. Кожа чистая. На лице не осталось ни одной веснушки. Появился живот, бока. Ноги и руки приобрели человеческий вид. Я больше не похож на сушеный урюк.
В это время Алла вышла из ванной.
– И что ты вертишься перед зеркалом?
Одеяла рядом не оказалось, и я прикрылся руками.
– Дай, мне одеться. Что за манера, врываться в комнату без стука?
– Ой, одеться! – засмеялась она. – Чего это вдруг? Ты думаешь, я не видела тебя в трусах?
– И сама оденься. Взрослая женщина, а ходишь по дому в одной сорочке.
– Ну, ну. Поскромничай. Мне это нравится. Еще вчера я видела твой голый зад.
Еще издевается. Гадюка.
– Теперь ты меня будешь шантажировать?
– А ты как думал? Я тебя столько выхаживала, что теперь твое тело полностью принадлежит мне. Как ты думаешь, кто тебе менял белье, когда ты болел? Кто стирал?
Я взглянул на стопку чистого белья на комоде.
– Это не мои футболки.
– Твои слишком красивые. Я их убрала в шкаф. А эти не жалко.
– Зачем? Что им будет?
– Какой ты смешной! А как отстирать гной и кровь? Ты забыл, что с тобой было? Эта болезнь заразная. Теперь придется всю одежду сжечь. Твоя слишком дорогая, а это тряпье старое, никому не нужное. Хорошо, я его хранила столько лет. Вот и пригодилось.
– Чьи это майки?
– Моего бывшего мужа. Он сбежал, а одежда осталась.
Поджав губу, я ничего не ответил.
Алла села на мою кровать, поправила лямку, соскользнувшую с плеча, и улыбнулась.
– Иди ко мне, ребенок. Будем, мириться.
Я сел рядом. Не сразу, сначала постоял, подумал, потом все же сдался. Хорошая она баба, добрая, и чувством юмора не обделена.
– Как себя чувствуешь? – уже серьезно спросила она. – Выглядишь неплохо.
– Такое ощущение, что я проснулся в другом мире.
– Так и есть.
– Почему? – удивился я.
– Ты сильно болел. Я даже испугалась, думала, не выживешь.
– Ерунда, – ухмыльнулся я. – Это не самая страшное, что со мной было. Обычная простуда.
Она тронула пальцем шрам у меня на груди.
– Павел сказал, тебе делали операцию на сердце. Это правда?
– Да.
– А это – аппендицит?
Палец спустился ниже. Я засмеялся.
– Не надо. Щекотно!
– Сколь же тебя резали?
– Два раза.
– Бедный. Такой молодой, а уже две операции.
– А где твой муж?
– Вон, – она махнула рукой в сторону дороги, – живет через улицу.
– Здесь? – Вскочив с кровати, я бросился к окну. – В этом замке?
Огромный дом в три этажа с колоннами при входе и башенками на крыше всегда казался мне немного нелепым. Каждое утро я вижу, как соседи выходят на улицу, полный мужчина с рыжей бородой заводит машину, в это время его молоденькая жена выгуливает собачку, дети, провожая папу, громко смеются.
– Эта свистулька совратила моего мужа, а потом родила троих пацанов.
– А у тебя есть дети?
– Нет. Бог не дал, а я и не просила. Сначала мы с мужем учились. Я окончила техникум, он институт. Потом копили на дом, машину, много ездили по свету, отдыхали. А позже появилась она.
– Обидно. – Я задернул шторы и вернулся на кровать. – Почему ты снова не вышла замуж?
– Некогда было, – совершенно спокойно ответила Алла, как будто говорит о походе в магазин за продуктами. – Вот немного разгребусь с проблемами и найду себе нормального мужика.
