– У тебя много проблем?
– Наивный ты, Саша. У женщин в моем возрасте всегда много проблем.
– Какие? У тебя хороший дом, работа, на джипе гоняешь. Что еще надо?
– Взгляни на меня. – Она повернулась ко мне лицом. – Сколько ты мне дашь?
– Сорок, – неуверенно ответил я.
– Сорок восемь.
– Ну?
– Ну! Что происходит в таком возрасте?
– Не знаю. Старость?
– Дурак! – засмеялась она. – У меня жизнь только начинается!
– Так что происходит в сорок восемь лет? Я понятия не имею. Алла, объясни.
– Сейчас я подвожу итоги.
– Итоги? – заглянув в ее большой рот, переспросил я.
– Зайчик ты мой, – ласково проговорила она, обняв меня за плечи. – Какой же ты милый. После сорока лет люди задумываются о жизни, подводят итоги, расставляют все на свои места. Я долго жила одна, много времени отдавала работе, людям, которых почти не знала, зарабатывала деньги. И что теперь?
– Что?
– Теперь я поняла…
Она замолчала, взглянула на свои руки. Я тоже уставился на ее толстые пальчики.
Наверное, страшно так жить – рядом с мужем. Каждый день видишь его, жену-разлучницу, чужих детей. А сама – не красивая и уже не молодая.
Алла вскочила с кровати, с важным видом проплыла мимо меня, а потом встала в двери и сказала:
– У меня есть ухажер. Ты с ним скоро познакомишься.
И вышла из комнаты.
Схватив шорты со стула, я кинулся вслед за ней, по пути натянул майку.
– Какой ухажер? Кто он? Ты с ним давно знакома? Расскажи.
Петр увязался за тапочками, тыкая мордой мне в пятки. Алла дошла до своей комнаты и резко остановилась. Звезда! Как в лучших комедиях Голливуда: волосы растрепаны, глаза горят, руки в боки, и загадочно улыбается.
– Не ревнуй, ребенок. Он лучше тебя.
– И чем же? – изобразил я обиду. – Моложе?
– Ему тридцать восемь, но он…– Она оглядела меня с головы до ног, надула губы, словно чем-то недовольна. – Я люблю взрослых мужчин, самостоятельных.
– Понятно.
– Не расстраивайся, у тебя тоже когда-нибудь будет настоящая женщина.
– Ты так думаешь?
– Конечно. Ты красивый мальчик.
Ее славные шуточки подняли меня окончательно на ноги. Вот что значит – моральный настрой. Главное, не унывать и всегда быть на высоте, как хозяйка этого прекрасного дома.
«Взрослый» мужчина появился на следующий день. Только Алла уехала на работу на своем мощном жеребце, как к дому подкатил ржавый трактор ярко-желтого цвета.
Сегодня я встал рано, успел умыться, побриться. Раньше я брился раз неделю, а сейчас выполняю неприятную процедуру через каждые три дня. Волосы на голове словно взбесились, растут не по дням, а по часам. На теле растительности не прибавилось, за то челку можно заплетать в косички, так и лезет в рот во время еды.
– Хозяйка! – послышался за окном мужской голос. – Алуся!
Петр высунул нос из-под кровати.
– Гав!
Скрипнула калитка. Первым делом мужчина заглянул в гараж. Ворота закрыты, следы от колес свежие. Он встал на крыльце и вынул сигарету. Я приоткрыл дверь.
– Вам кого?
От неожиданности мужик подпрыгнул на месте, стукнулся головой о фонарик, прибитый к стене.
– Ты, че! Нельзя, так пугать людей.
Морозный воздух ударил в нос. Как же свежо! Больше месяца я не выходил на улицу. Запах табака вскружил голову, солнце режет глаза.
– Угостишь?
Я схватил с крючка на стене первую попавшуюся куртку (шестьдесят второго размера), вышел из дома и сразу же потянулся к сигаретам. Мужик отдал мне всю пачку.
– Держи.
– Спасибо.
Он достал спички.
– Ты тот самый парень, что приехал к Алусе в гости? Мне про тебя дядя Павел говорил.
– Кто это?
– Врач. Он тебя лечил.
– А-а.
– Ты москвич?
– Почему?
– Да, просто.
– Нет, я из Питера.
– Ты ее родственник?
– Нет.
– А кто? – напрягся он.
– Сын, – спокойно ответил я. Сел на лавку и сделал первую затяжку. Глубоко-глубоко, как будто курю последнюю сигарету в жизни.
Мужик сердито взглянул на меня, на бесформенную куртку и длинные волосы, но когда увидел на ногах тапочки с разноцветными помпонами, улыбнулся.
– Ты голубой?
– Нет, – так же без эмоций ответил я. Сигареты, и свежий воздух полностью отключили разум. – А ты?
– Я?
Действительно смешно. Огромный верзила весом под сто килограмм, на пальцах татуировки, лысый. Сразу видно, что сидел. Давно, но привычки остались. Блатной жаргон, постоянно дергает головой.
– За базар ответишь, девочка.
Еще и наглый. Видел я таких.
Закинув ногу на ногу и, еще раз, продемонстрировав ему помпоны на тапках, я выкинул сигарету в снег, закрыл глаза и тихо сказал:
– Вали отсюда.
– Че? – опешил он.
И тут у меня прорвался кашель. Как назло! Стал задыхаться, схватился рукой за грудь и согнулся пополам. Легкие чуть не вывернуло наизнанку.
Мужик испугался.
– Пацан, ты чего? Давай, отведу тебя в дом?
Я махнул головой. Проклятая пневмония! Не нравятся ей сигареты и свежий воздух. Раньше организм не сопротивлялся, а теперь стал умный, ест мясо, дрыхнет по двенадцать часов в день. Не бьют его, не унижают. Обнаглел! Решил устроить мне встряску.
