Сегодня вечером была в сети, фотографии не выставила, но ленту листала и даже лайкнула один видеоклип. Я снова зашел к Лизе. Угадал. У них был праздник. Очередной день рождения уже второго мальчика. Не помню, как зовут. Люди сидят за столом, улыбаются: Миша, брат Веры, тебе Люба, Игорь Петрович, незнакомые женщины, мужчины. В углу снимка я заметил забавное личико Карины. Она такая смуглая, что не сразу ее увидишь. Темное пятнышко с голубыми глазами.
Моя дочка. Внизу живота что-то кольнуло. Не в сердце, а именно там. Вера живет в моем животе. Я чувствую ее, как будто мы связаны одной пуповиной. Только никак не осознаю что я – отец, что она родила от меня ребенка, что растила ее внутри себя.
Под утро я вернул телефон Алле. На цыпочках пробрался к ней в комнату и таким же манером вышел на веранду. Феликс оставил свои сигареты, и я решил сделать «последнюю, точно последнюю» затяжку. Не получилось. Организм выплюнул гадость наружу, а потом не дал мне уснуть, устроил спектакль с кашлем и рвотой.
Алла застала меня в обнимку с унитазом.
– Зайка мой, что случилось?
Кинулась она на пол, села рядом и убрала мои волосы с лица, чтобы они не попали в рот.
– Весь ужин вышел, – задыхаясь от кашля, еле проговорил я.
– Свекла не пошла?
– Я ее терпеть не могу.
– Так зачем ел?
– Не хотел тебя обидеть.
– Глупыш.
Она метнула взгляд в сторону прихожей. Дверь открыта, на подоконнике лежит пачка сигарет. Как будто специально! Мне в голову не пришло, спрятать ее или выкинуть в мусорное ведро. Нет, положил, идиот, на видное место, а сам рассказываю про свеклу.
Алла нагнулась надо мной, повисла хмурой тучей, жадно вдохнула воздух широкими ноздрями. Я услышал, как ее легкие затрещали от натуги.
– Курил?
– Немного, – признался я. Теперь уже поздно отпираться. – Это не мои, Феликс оставил сигареты.
Кое-как встав с колен, она одернула халат на груди. Демонстративно надула губы.
– Я тебя вытащила с того света, кормила с ложки, таскала в туалет на своих плечах, стирала, мыла, относилась как к родному ребенку. А ты? – Ткнула она пальцем мне в нос. – Гробишься себя! И все ради одной затяжки! Слабак!
Стеклянный купол опустился на голову. Слабак. Мямля. Ничтожество. Так называли меня последние десять лет. Пальцы на руках заледенели, голос пропал, и появились тени.
– Ш-ш, – послышались знакомые звуки.
Наблюдают сверху, ждут, беспокоятся.
Алла восприняла мое молчание, как упрямство.
– Даже не стыдно? Совсем? Этого я заслуживаю?
Схватив с полки полотенце, она замахнулась, и… Я сжался в комок и закрыл глаза. Тени подставили под удар свои израненные крылья.
– Господи! – услышал я у своего уха жалобный голос Аллы. – Что с тобой, сынок? Я тебя не бью, это только полотенце. Не дрожи, успокойся. Все хорошо, хорошо, хорошо…
Она прижала мою голову к своей необъятной груди, обняла за плечи и тоже задрожала всем телом. Я обхватил руками ее за талию.
Так мы просидели несколько минут, пока меня не отпустило. Тени исчезли.
– Все нормально, – прошептал я. – Мне уже лучше.
Ее пухлые пальчики сильнее вонзились в мою кожу.
– Давай, помолчим. Обними меня.
– Я и так тебя обнимаю.
– Вот и заткнись. А то снова получишь.
Мы еще посидели, пока мой зад не примерз к холодной плитке на полу. Тело у Аллы горячее, сердце стучит громко, руки ласковые. Когда-то и мама меня так же обнимала.
– Все равно ненавижу свеклу, – нарушил я молчание.
– Будешь есть. Куда денешься?
Она выпустила меня на свободу, разжала руки и прислонилась спиной к ванной.
– Лучше я буду голодным.
– Вот и отлично. С сегодняшнего дня свекла будет в каждом блюде.
Железная женщина, сказала – сделала. Теперь ненавистный овощ оказался даже в тарелке с яичницей. На завтрак, обед, ужин. Мы едим мясо, а на гарнир салат из свеклы, супы тоже со свеклой, винегрет, селедка под шубой, свекольный сок с добавлением яблока или моркови, оладья из свеклы, пироги с овощной начинкой.
В воскресенье утром я сам принес деньги мой «домомучительнице». Отдал все до копейки, кроме той суммы, которую потратил на одежду. Она показала, где спрятан сейф, и дала код.
– Здесь только мои документы. Сбережений у меня нет, зарплата находится на карте. Можешь пользоваться ящиком, сколько захочешь.
– Мне не нужен код, – сказал я. – Твой сейф – сама и пользуйся им.
– Зачем тогда ты принес свои деньги?
– Это тебе.
– Мне? С ума сошел?
– Мне они не нужны. Я купил себе все, что надо, остальное приносишь ты.
– Пусть лежат, – решительно отрезала она. – Когда понадобятся – скажешь. Я не трону ни копейки.
– Тогда, я буду платить тебе за комнату и еду.
– Я не возьму.
– А я не буду жить как нахлебник!
– Ты не нахлебник. Я сама тебя впустила в дом. Мы не договаривались ни о какой плате.
– Алла!
– Саша!
– Тогда, что мне сделать для тебя?
– Просто живи!
И мы стали жить вместе.
