– Он еще жив?
Данила громко фыркнул в трубку.
– Такие живут долго. Там они не нужны.
– Это точно.
– Так мы увидимся?
– Кто умер, Данила? Твои родители здоровы?
– С моими все в порядке. Умер брат моей мамы. Я выставил фотографию специально для тебя. Так и знал, что ты сразу позвонишь.
– Гад.
– А как тебя еще найти? Только таким способом.
– Я уж думал…
– Что? – засмеялся он. – Думал, твоя любимая бабуля отправилась в ад? Нет. Потерпи немного, она уже одной ногой там.
– Как она? Очухалась?
– Не очень. Все-таки она любила тебя. И дед сильно сдал.
– Им сто лет.
– Дело не в возрасте. После твоей смерти они оба изменились.
– Не осталось людей, над которыми можно издеваться?
– Возможно. Только Александр Иванович все равно по тебе скучает. Постоянно говорит, вспоминает. Может, он наконец-то понял.
– Что?
– Кого потерял. Ты был любимцем в семье.
– Лучше бы меня не любили.
– Алик, скажи – где ты? Я хочу увидеть тебя.
– Ты приедешь?
– Конечно.
– Тогда в субботу.
– После обеда освобожусь и сразу рвану к тебе.
Я дал адрес и попросил, на всякий случай, стереть из телефона последний вызов. Данила пообещал, что воспользуется каршерингом, и не будет светить свою машину.
Маме я так и не позвонил. Испугался. Вдруг они следят за ней, или дед догадается о чем-то. У него слишком изворотливое мышление. Никогда не знаешь, что ему придет в голову, и как он поступит в данный момент. Не хочу, подвергать ее опасности.
Ближе к вечеру приехал Феликс. Он теперь работает на складе, развозит товар на новенькой Газели.
Прошлым летом он уволился из колхоза и пришел ко мне со слезами. Сказал, что его приглашают на мясокомбинат, но поставили условия, что только со своим транспортом. Алла запретила мне трогать деньги из сейфа, и уж тем более давать кому-либо взаймы. Тогда я использовал свои «секретные» сбережения и купил Феликсу новый автомобиль. Алле мы сказали, что взяли кредит.
Она, наивная, верит, что деньги, которые я исправно приношу в дом каждую неделю, зарабатываются с продажи самогона. Феликс якобы помогает мне со сбытом. А на самом деле, весь товар, что забирает Помадин или местные менты, приносит сущие копейки. Для меня копейки. Я не привык считать доход в тридцать тысяч рублей – хорошим заработком. Поэтому отдаю Алле гораздо большую сумму. А она предпочитает закрывать глаза на многие вещи и не спрашивает меня ни о чем.
Феликс пришел как обычно к ужину. Знает, что в этом доме его сытно накормят.
– У Серафимы внучка приехала, – сказал он между прочим, как будто не для меня. – Я не видел ее с прошлого лета. Красавица стала.
– Уже приехала? – спросила Алла. – А бабка молчит, ничего мне не говорит.
– Так она только утром приехала. Я встретил ее на остановке.
– Выросла, наверное. Я помню ее совсем маленькой.
– Высоченная, коса до пояса, ноги от ушей.
– Надо позвать их в гости. Серафима обещала, испечь пироги. Сашенька любит ее выпечку.
Я промолчал, взял ложку и принялся за суп.
– Яночка будущий врач. В школе училась хорошо, музыкой занималась. А родители ее работают в суде. Отец, сын Серафимы, лучший адвокат в Питере.
– Да, да, – подтвердил ее слова Феликс. – У Серафимы хорошие дети и внуки талантливые.
– Ты разговаривал с ней?
– Спросил, как дела.
– И она, что сказала?
– Сказала, что соскучилась. И приехала, чтобы побыть с бабушкой.
– Хорошая девочка.
Алла толкнула меня локтем.
– Что?
– Тебе бы познакомиться с ней.
– Зачем?
– Как зачем? Молодой парень, а девушки нет. Это не хорошо. Для здоровья нужны отношения. Негоже сидеть в туалете целый час с телефоном в руке.
– Ага! – обрадовался Феликс. – Я тоже об этом говорил. А ты его защищала. Порнуха не заметит человеческого тела.
– Идите вы! – разозлился я.
– Просто познакомься и все. Я же тебя не заставляю, жениться.
– И что мне с ней делать? Как Серафима посмотрит на то, что я пересплю с ее внучкой? Ты хоть головой думаешь, когда говоришь?
Она готова, сосватать меня любой девчонке. Лишь бы я был доволен.
– Ой, ладно. Живи, как хочешь. Не надо тебе отношений, и хорошо. Мне спокойней.
Она остыла, а я завелся. Совсем баба сдурела. Ей не хватает ласки, а я теперь отдувайся, беги и знакомься с какой-то девчонкой.
– Есть хочу.
– Дай мужику хлеба, – велел Феликс. – Раз хозяин дома требует – выполняй.
Алла послушно протянула мне тарелку с хлебом.
– Может, размочить в молоке, как ты любишь?
– Размочи.
– В холодном или погреть?
– В холодном.
Она достала из холодильника трехлитровую банку с молоком, в глубокую миску наломала кусок белого хлеба.
– Кушай, милый, кушай. Я больше не буду тебя доставать. Это суп из домашней курочки.
– Где ты ее взяла? Вроде Серафима сказала, что больше не будет рубить кур.
– Да, вот одну дала. Бракованную.
Феликс только поднес ложку ко рту.
– Почему бракованную? – испуганно взглянул он на тарелку с супом. – Что с ней не так? Бульон прозрачный, запах приятный.
– Эта курица была психически ненормальной, – на полном серьезе ответила Алла.
– И как Серафима определила ее моральное состояние?
– А ты, ребенок, не смейся. Птицы тоже болеют.
– Кудахчут по-другому?
