– А почему бы не сказать вам правду? Я, конечно, рискую навлечь на себя гнев наших идеологов, но мне определенно видятся в вас, славянине, известные черты арийской расы. Да, мы действительно считаем рыцарские качества сугубо нашими, германскими чертами, которые и возвышают нас над прочими народами. Вас именно это от нас отвращает, Зворыгин, признайте. Вас, как русского по крови, оскорбляет тот факт, что мы рассматриваем вас как недочеловека. Мы говорим: предназначение славянина – это только обслуживать нас, прирожденных хозяев науки, искусства, философии, музыки и, конечно, войны. Вы – гордый человек, Зворыгин. Я уверен, что вы воевали с нами так хорошо, потому что хотели доказать нашим летчикам и себе самому: пусть вы русский, но нам вы ни в чем не уступите. И считайте, что вы, лично вы, доказали нам это. Но скажите, Зворыгин, разве вы не встречали в плену таких русских, которые вызывали у вас лишь брезгливость? Разве не вызывало брезгливость у вас их стремление какими угодно путями сохранить свою жизнь, их готовность стать нашими холуями, прислужниками, их готовность… как это по-русски?.. стелиться перед новым хозяином, совершенно теряя при этом человеческий облик? Вот те, которые так зверски вас избили, – разве к ним вы питаете что-то, кроме презрения? Скажите, разве не одно и то же чувство вызывали у вас животные инстинкты большинства и фанатичное упрямство меньшинства? Это люди одной с вами крови, Зворыгин. И тем не менее вы отделяете себя от них. Значит, вы – это вы, а они – просто стадо бегущих на бойню скотов. Вас не купишь, как наших добровольных помощников, за возможность дышать, набивать свое брюхо, пить водку, иметь связи с бабами…
– А за что ж меня купишь? – Для чего же они так вцепились в него, полудохлого, мошку? Вон какого прислали терпеливого мастера задушевной беседы.
– А вас не нужно покупать, Зворыгин. Бессмысленно к чему-то принуждать. Как я уже сказал, вы сами сделаете выбор, как наделенный разумом и волей человек.
Может, в том все и дело, что он – растрезвоненный, пустозвонный, плакатный герой, оглушительно превознесенный и назначенный первым истребителем СССР? Фотографии в «Правде». Написанный Сельвинским очерк «Чувство неба». Сравнения с турманом, горным орлом и ястребом-тетеревятником. Ненасытно-внимательный глаз кинокамеры: знатный сталинский сокол с боевыми товарищами принимает построенный на средства труппы Большого театра именной самолет, отдыхает, обедает, принимается в партию. Почтовые марки с портретом Зворыгина в шлемофоне и летных очках. Земные поклоны колхозников. Восхищенные взгляды всех девушек. Рукопожатие Верховного. И теперь тот же тонкий, сложный яд восхищения, признания, лести ему под кожу впрыскивает этот… Эталон для отливки всех сталинских соколов отложился от власти Советов и русской земли: «Будь таким, как Зворыгин!» Тут уже не стальные машинные мощности, не смертельно секретные карты, а то несказанное, непостижное, неуловимое, что нельзя точно взвесить, измерить, – дух войска.
– Нет сомнения, что вы понимаете, какова будет ваша судьба, окажись вы каким-либо чудом у красных. С той минуты, когда вас подбили, у вас, к сожалению, остался единственный способ доказать свою верность Советам – геройски погибнуть. А вы сейчас сидите и общаетесь со мной, хоть и не пьете наш коньяк и не закуриваете наши сигареты. Ах, да, вас же лечат вместе с нашими летчиками. И это самое обидное, Зворыгин: как бы вы ни держались, все равно в глазах ваших вождей вы – предатель. Все равно они вам уготовили либо сибирскую каторгу, либо расстрел с захоронением в обезличенной могиле.
Это мы уже слышали, гнус: никогда ты не будешь вспомянут, никогда не воздастся за верность тебе, ничего от тебя не останется, даже мать и твои нерожденные дети не придут к буераку, в котором лежать будешь ты. Словно самое важное для Зворыгина – имя. Предположим, что так. Он не хочет исчезнуть бесследно. Хочет, чтобы его поминали. Только это ведь в русском народе.
– Вы считаете это справедливым, Зворыгин? Мы не считаем это справедливым. Такой человек не должен сдохнуть в лагере – нашем или советском. Скажу вам больше: он не просто должен жить – он должен летать, воевать. Воздушная война – это ваше естественное состояние, Зворыгин, вы созданы для этого природой и без этого вас фактически не существует. Возможно, вы неверно поняли тех русских обезьян, которые склоняли вас сражаться на нашей стороне. Мы поступили бы как идиоты, предложи мы такому человеку винтовку и отправь его в наши окопы. Мы предлагаем вам летать.
– Это что же – совсем никого не осталось в народе у вас? Если вы уже всякую шваль агитируете.
