Ася с ходу не придумала, на что ее героиня хотела полюбоваться, и сегодня было скучно сочинять – все равно никто не слышит. Она присела на корточки у куста и долго возилась, потому что Игорь закопал жестянку глубоко. Достав коробку, Ася поставила ее себе на колени, открыла и смотрела на сокровища, не касаясь их пыльными руками. Чертик лежал спиной вверх. Карточка с кошкой закрывала почти всю красотку, видна была только запрокинутая назад рука. Хотелось кому-то показать сокровища, снова рассказать, откуда взялся чертик и когда Ася сможет носить кольцо. Хотелось, чтобы кто-то сказал, что красотка – красивая, а резинка похожа не на резинку, а на мохнатую гусеницу. Ася пошла к дому, но на полпути передумала.
– Пусть будут только мои.
Она спрятала коробочку под лебедой в зазоре между баней и гаражом.
В доме было тихо. Бабушка с тетей на кухне готовили к закатке огурцы. Бабушка следила за стерилизацией – три большие банки стояли на пару над тремя чайниками. Тетя перебирала соцветия укропа, чтобы в банки не попал лишний сор и не испортил товарный вид огурцов. На столе лежала стопка листьев смородины, уже отобранных и промытых, – все одинакового размера, кончик к кончику. Огурцы, хоть и был неурожай из-за засухи, тоже были как на подбор – аккуратные, одинаковые, с пупырышками. Тетя и бабушка делали дело молча – за много лет каждая выучила, что ей следует делать. Время от времени они выглядывали в окно.
– Морочачит и морочачит, да дождь не идет, – вздохнула бабушка.
Все табуретки были заняты банками, поэтому Ася поставила две еще теплые банки на пол, чтобы сесть самой, но бабушка воскликнула:
– А ну-ка! Тока с пара сняли!
Она согнала Асю с табуретки, подхватила банки и стала смотреть их на свет – не испачкались ли.
– Лучше еще раз поставить, грязными руками за горло схватила, – сказала тетя.
От ее слов и от того, что тетя даже не посмотрела на племянницу, Ася надулась и пошла прочь с кухни.
В детской Ира и Лена играли в карты и тоже были не в духе: из-за бури мог накрыться визит в гости, их пригласила сестра кого-то из друзей. Они накрутили челки на бигуди, налепили на лоб и щеки пластинки огурца и перекидывались картами, ежеминутно выглядывая в окно.
Ася присела на кровать Тани. Та с утра лежала особенно угрюмо, не пила чаю, хотя тетя и бабушка просили ее встать. Она съежилась и стала совсем маленькая, обняла себя руками. Халат у нее на спине натянулся, и голубые и синие ромашки сплющились и вытянулись, как резиновые. Наверное, она думала о том, что скоро, в августе, ее день рождения, а она здесь, лежит не вставая.
Таня не пошевелилась и даже не погладила руку Аси, которую та положила ей на плечо. Ася посидела, пока снаружи снова не раздалось завывание ветра, потом вышла на крыльцо. Там она сунула ноги в разношенные шлепанцы. Останавливаясь, когда ветер совсем уж сбивал с ног, дошла до остановки у мостика.
Заглянула под мостик, где обычно прятались ее враги-гонщики. Или друзья? Но под мостиком никого не было. Измятая и вытертая трава – вот и все. Ася забралась под мост и стала смотреть на небо сквозь доски. На мостик по ту сторону оврага поднялся мужчина и топал к остановке. Ася смотрела, затаив дыхание, как темная тень заслонила и снова открыла небо над головой. Мужчина дошел до конца моста и остановился, и в этот момент на повороте из города показался автобус. Ася решила досидеть под мостом и потом, если мама приедет, выскочить и удивить ее.
И вот автобус подъехал, над головой у Аси стукнули дверцы. Мужчина вошел в автобус, и тот сразу же отъехал. Ася посчитала до десяти и выскочила на остановку. На остановке и на площади никого не было. Автобус уезжал в сторону города.
Ветер все дул, тучи все серели, но дождь никак не шел, словно ждал чего-то. Стемнело, как вечером. Ветер выдул из Аси грусть, и вместо нее осталась пустота. Не было ни обиды на родню, на маму, ни печали, ни радости – ничего.
И Ася побежала домой дальним путем, чтобы ветер бил в лицо. Остановилась отдохнуть посередине гоночной трассы, напротив памятника Ленину. Немного отдышалась, посмотрела на Ленина и спустилась к нему.
Выкрашенный серебрянкой памятник стоял раньше на постаменте, к которому вела асфальтированная дорожка. По ней на праздниках подносили цветы и венки. Потом постамент убрали, а Ленина переставили. Венков Ленину больше не подносили, и дорожка вела в пустоту. Слева от Ленина стоял обелиск погибшим пионеркам, за ними – колокол с куполом и крестом наверху. На Пасху и Рождество из соседней деревни приезжал батюшка, и тогда звонили в колокол.
Обелиска Ася побаивалась и старалась не смотреть в его сторону. Даже проезжая мимо на велосипеде, она чувствовала, как по спине проходится холодок. Набравшись храбрости, она подошла ближе. Обелиск выветрился от времени, из него торчали голые куски гранита. На верхушке краснела пятиконечная звезда, а на железной табличке были выбиты имена:
И еще ниже: