– Школы у нас тогда не было, и дети ходили пешком в Приречное. А это – три километра! – Лена сделала большие глаза.
– Почему на автобусе не ездили? – подозрительно спросила Ира.
– Потому что денег не было – война только закончилась, и все были бедные.
Ира и Ася поерзали, шутка ли – три километра в одну сторону!
– И вот один раз была зима, пять девочек делали стенгазету и пошли из школы вечером. И тут начался буран. Такой сильный, как сегодня дождь, – с ног сдувает, ничего не видно, короче, ужас!!
Лена выдержала паузу, чтобы слушательницы осознали ужас.
– Взялись за руки и идут. А буран все сильнее, дороги совсем не видно. И электрических столбов тоже не видно. И вдруг – едет грузовик!
Ася и Ира подались вперед, надеясь, вопреки всему, на благополучный исход.
– Они ему замахали, грузовик остановился. Шофер из рейса возвращался. Садитесь, говорит, две ко мне в кабину, а три – в кузов. Кузов был деревянный.
– Такой, который с открытым верхом? – уточнила Ася, вспомнив грузовик с голубыми досками.
– Да, грузы перевозить. Но они говорят – нет, мы все вместе хотим. И сели все вместе в кузов, чтобы греть друг друга.
Лена сделала паузу, чтобы стало страшнее, и продолжила.
– Буран был такой сильный, что даже грузовику было тяжело проехать. Ехал-ехал, даже забуксовал один раз, но откопались. Приехал в деревню, в общем, глубокой ночью. Девочки заснули. А шофер забыл, что у него в кузове девочки.
– Как можно забыть? – изумились на два голоса Ира и Ася.
– Ну вот так. С рейса был. Ехали долго. Устал. Оставил грузовик у себя возле дома, сам пошел спать. А девочки так в кузове и остались.
Лена опять сделала паузу, и снова завыл ветер, бросил капли дождя в окно со всей силы, и девочки вздрогнули. По ногам и по затылку Аси поползли ледяные мурашки, и показалось, что по полу дунуло настоящим, зимним, холодом.
– Утром стали девочек искать. Думали, что они дошли до какой-нибудь деревни и там заночевали. Шофер утром проснулся, сразу вспомнил про девочек. Кинулся к ним, а в кузове сугроб намело. Стал откапывать руками, копает-копает, смотрит – красная шапка, потом еще другая, и нашел девочек – сидят, обняли друг друга, как будто спят. Но только насмерть замерзли!
– Ужас!
– Бедные!
От страха у Аси аж заслезились глаза.
– Да-да, ужас, – подтвердила Лена. Она глубоко вдохнула, и Ася с Ирой поняли, что самый настоящий, главный ужас еще впереди. – А знаете, где тот шофер жил?
– Где? – воскликнули в один голос Ира и Ася.
– В нашем доме! – торжествующе закончила Лена.
Бахнула дверь на веранде, и девочки завизжали, завопили и нырнули под одеяла. Ася накрылась с головой и задрожала. Раздались шаги к детской.
– Опять страшилки травите? – спросила над ухом Таня.
Ася вылезла из-под одеяла.
– Таня, а девочки-пионерки правда в кузове насмерть замерзли? – спросила Ася.
Таня нахмурилась – не любила ужасов, но ответила:
– Правда.
– А правда, что шофер жил в нашем доме?
– Нет, это давно было, тогда жили только за речкой.
– Ну Та-а-ань, – протянула Лена. – Ну чё ты, я их пугаю, стараюсь.
Но и так, с домами за речкой, было страшно. Фитилек догорел и упал в жир, стало темно. Таня разделась и легла.
– Всё, спите, поздно уже, – скомандовала она.
Скоро вернулись тетя и дядя, и наконец, глубокой ночью, все улеглись спать.
Ася долго не могла заснуть: мерещился то буран, то грузовик с деревянными бортами, то занесенные снегом, сцепленные руки. По крыше барабанили капли. Они стучали-стучали и превратились в замерзшие кулаки пионерок. И вот уже пионерки стучат в окно детской и зовут Асю:
– Пойдем с нами в кузове кататься!
Утром Ася выбралась из-под одеяла, села на кровати. Таня лежала лицом к стене и, кажется, спала. Из кухни раздавались приглушенные голоса – дверь закрыли, чтобы не разбудить Асю и Таню.
Небо было ярко-голубое, и в окно светило солнце, будто вчера ничего не было. Ася выглянула в огород. Как и сказала бабушка, растения приходили в себя. Яблоня стояла ровно, как до грозы. Ягодные кусты подняли ветки. Зелень и овощи тоже поднимались. Все было свежее, чистое, сверкало каплями. Даже вечная пыль в воздухе исчезла, прибитая дождем. Крыша сарая заметно просела, и был виден провал. Ветка яблони с огорода бабки-соседки висела, облокотившись, на заборе, отделявшем огороды.
Ася оделась и собралась бежать в огород, чтобы умыться там дождевой водой из баллона, а потом проверить ведерко со стрекозами. На веранде наткнулась на гору пакетов. Выглянула на крыльцо – там стояли босоножки с плетеными ремешками.
– Мама! – воскликнула Ася и бросилась в кухню.
Мама, тетя, дядя и бабушка сидели за столом, а сестры устроились на одной табуретке по правую руку от мамы.
Ася бросилась к маме и залезла к ней на колени, обхватила и прижалась крепко-крепко, а мама продолжала беседу.
– И вот приезжаем в больницу, уже готовые к репортажу, а нас не пускают! Выбежали охранники, камеру отбирают. Потом главврач. Так и не дали ничего записать.
– Мам, ты останешься? – спросила Ася, заглядывая маме в глаза.
– Конечно останусь, – ответила мама и поцеловала дочку в макушку.