– А на ночь? – уточнила Ася.
Все за столом засмеялись, и Ася тоже. Конечно, мама не останется на ночь – у нее вечерний эфир, ей обязательно нужно быть в студии, чтобы поздравить Дмитрия Степановича, Марину, Ольгу Святославовну, Игорька и кучу других людей с днем рождения, с годовщиной, с рождением сына. Красивая, нарядная мама в кадре читала поздравления, которые приносили в студию, а потом включала песню по заявкам – «За Дуна-Дуна-Дунаем» или «Главней всего погода в доме». Были и другие песни, но эти две заказывали чаще всего. Программа называется «Концерт по заявкам» и выходит каждый день в восемь вечера, и мама ни разу не пропустила и не отменила ее. Мама уедет вечерним автобусом. Или дядя Миша отвезет ее на своем мотоцикле прямо к студии. Но до вечера – куча времени, и Ася еще успеет насмотреться на нее.
Мама была яркая, как чудесная пташка, залетевшая к домашним птицам. Платье в горошек, накрашенные ногти и губы. Мягкие темные волосы, собранные заколкой на затылке, падали на спину и кудрявились на концах. Ася даже застеснялась того, что на ней – старый халат, который был Танин, потом Ленин, а теперь по наследству перешел к ней.
– Как доехала-то? Дорогу размыло? – спросила тетя. – Как еще автобус пустили.
– Хорошо доехала, – ответила мама. – Даже удивилась. Вчера так хлестало, думала – завязнем. Но – нет! Как будто не было ничего.
– В песок вода ушла. Песок все забират, – изрекла бабушка.
Тетя нахмурилась.
– Да уж. Не вернулась бы жара. Что твои друзья говорят?
– Синоптики? Вчера была у них на станции, делали репортаж. На камеру сказали, что жара спадет после бури. А без камеры, нам, – может, спадет, может, нет. Как к гадалке ходить, – рассмеялась мама.
– Все насмешничаешь, – пробурчала бабушка.
– Ну ладно, я в сарай, – сказал дядя Миша, встал, поставил кружку в раковину и ушел.
Тетя принялась убирать со стола.
– Ша́ру не выплескивай. Цветок зачичеревел, – попросила бабушка тетю.
Тетя слила остатки чая с чаинками в одну кружку, и бабушка унесла ее к себе полить алоэ на подоконнике.
Ира и Лена устроились на свободных стульях.
– Теть Люда, расскажи про репортаж из цирка, – попросила Лена.
– Нет, теть Люда, давай как оператору собака штаны порвала! – сказала Ира.
Мама рассмеялась.
– Ну, слушайте. Выехали мы на репортаж из передвижного цирка…
Пока мама рассказывала сто раз слышанные истории, Ася ее разглядывала. На губах по контуру осталась красная помада. В карих глазах от зрачка расходились золотые линии. Когда светило солнце, казалось, что глаза золотые.
– Все цирки да цирки, – не сдавалась в своей комнате бабушка. – Сорок лет – без мужа. Все не по-людски.
Мама лукаво подмигнула девчонкам, и те прыснули со смеху. Бабушка выглянула из дверного проема:
– Итить, они и смиюцца ишшо. Вот тоже в девках останетесь – будете знать.
– Ой, не начинайте, – попросила тетя Маша и принялась протирать стол тряпкой. Сидящие за столом дружно убрали локти.
– Идем, я же вам подарки привезла, – сказала мама.
Вчетвером они ушли на веранду и разобрали пакеты. Всем досталось по платью, а Асе еще и резинка для волос с бренчащими вишенками. Девочки поскидывали одежду и помогали друг другу надевать платья. Пахло новой одеждой, городом и, наверное, чуть-чуть – Китаем, потому что на бирках было написано: «Made in China». Бабушка вышла на веранду и с улыбкой смотрела, как наряжаются внучки. Мама взяла один из пакетов и позвала:
– Мама!
Бабушка нахмурилась.
– Чово надо?
– Вот тебе твоя материя с огурцом, – не смутившись недовольного тона бабушки, сказала мама.
Бабушка резво взяла пакет и вынула из него рулон, развернула, и девочки ахнули. Материя была глубокого синего цвета, отливала фиолетовым. И на ней были разбросаны, как большие капли, турецкие огурцы, заостренные с одного конца, – золотые и зеленые.
– Ну красота! Ну уважила бабку! – восхищалась бабушка. Она аккуратно свернула рулон и ушла, и в ее комнате раздались звуки выдвигаемого ящика комода.
– Как там Таня-то? – спросила мама. – Не заходит, не звонит.
– А Танька уже три недели как домой приехала и лежит, – сообщила Ира.
– Ага, и не встает почти. Похудела – ужас! – добавила Лена.
Мама заглянула в кухню.
– Мария, что случилось? – спросила она вполголоса.
– Не знаю, не говорит. Не получилось, наверное, с Сашкой что-то, – хмуро ответила тетя.
Мама ушла к Тане. Ася дождалась, когда Лена сделает ей пальмочку на голове с новой резинкой, и пошла следом. Она остановилась на пороге детской и смотрела, как мама, наклонившись к уху Тани, что-то ей шепчет и как Таня садится на кровати и обнимает тетю. Мама махнула Асе рукой – уходи, не мешай, и та тихо ускользнула.
Сестры собрали и аккуратно сложили пакеты – потом можно ходить в магазин и в школу. Настало обычное утро: тетя Маша давала задания на день Ире и Лене, те ныли и спрашивали, можно ли прополоть только одну грядку с морковкой, а не две, а вторую прополоть завтра. Асе сказали съездить за хлебом и потом еще завезти Моховым остаток дубовой коры – они тоже надумали делать коньяк. Бабушка из комнаты звала тетю помочь ей переодеться.