Ася подождала, не вернется ли мама, но они с Таней все еще шептались в детской, поэтому она прямо в новом платье вышла во двор и направилась к баллону. Баллон был до краев полон прозрачной дождевой водой. Было видно дно. Ася опустила руки в прохладную воду и поболтала – вода колыхнулась туда-обратно и перелилась через край, намочив платье. Ася умылась и побежала в сарай.
Премерзкий стоял посреди двора нахохлившись, а вокруг ходили куры. Ася вдруг почувствовала, что не боится. Ну, может, и боится, но не так сильно, как вчера. Ведь приехала мама, значит, Ленин и пионерки помогли. В сарае дядя Миша стучал молотком – заканчивал ремонт крыши. Ася направилась проверить своих живчиков в ведерке.
Сначала показалось, что индюк не обращает на нее внимания, но, когда она шагнула к двери, он запрокинул назад голову и, выпятив вперед грудь, понесся к Асе, смешно вытягивая длинные лапы. Ася завизжала. Ближе всего оказалась полуоткрытая дверь уличного туалета, куда она нырнула, захлопнула дверь изнутри. И когда индюк со всего размаху шмякнулся о дверь, подумала, что Ленин и пионерки помогли, но не совсем.
Премерзкий тонко, как курица, закудахтал, а Ася изо всех сил закричала:
– Дя-а-а-а-дя-а-а-а Миша-а-а-а!
Стук в сарае прекратился, и дядя снаружи рявкнул:
– А ну пошел!
Судя по звукам, он отпихнул индюка ногой, потому что тот клокотнул. Ася тихонько приотворила дверь и выглянула – Премерзкий, оскорбленный, но не побежденный, удалялся к птичьей кормушке.
– Сейчас починю и запру его, – пообещал дядя. – Ты не ходи пока.
Ася все-таки покрутилась возле дяди и посмотрела, как он приколачивал старую фанеру к внутренней стороне крыши, чтобы, если она опять протечет, вода не лилась на свинью и корову. Корову утром выгнали в поле, а свинью вернули в стайку – она спала, не обращая ни малейшего внимания на то, что дядя топтался прямо у ее головы. Фанера никак не прибивалась, гвозди выпадали из трухлявых деревянных перекрытий.
Пришла мама.
– Что, Михаил, все чинишь свои гнилушки? Перестроить не надумал?
– Ай, где деньги-то на перестройку взять. Недавно решил я купить доски. Недорого.
Дядя принялся рассказывать маме о голубых досках, не упоминая, впрочем, что Ася была с ним. Мама кивала, задавала вопросы. Куда бы мама ни пошла, люди рассказывали ей свои истории – в очереди, в автобусе, в такси. И она всегда слушала внимательно и серьезно, и видно было, что людям нравится говорить с ней.
– Так и не решился, сносить или чинить, – закончил дядя.
– Свинью продадим, и построишь новый, – вставила пять копеек Ася.
Дядя и мама рассмеялись.
– Соображаешь, ишь ты! Идите погуляйте. А то мать скоро уедет, опять заскучаешь.
Мама помогала дяде: придерживала деревяшки, пока дядя приколачивал их.
Ася вынесла на свет синее ведерко и поковыряла в тине пальцем – живы ли личинки. Личинки были живы, перебирали лапками, крутили головами.
– Скоро вырастете и полетите куда захотите, – пообещала им Ася.
Отнесла ведерко к баллону и хотела выпустить стрекоз обратно домой, но теперь не хотелось портить прозрачную воду. Поэтому она зачерпнула немного в ведерко и спрятала его между баллоном и стеной, чтобы они были в безопасности.
– Что там у тебя? – поинтересовалась мама из-за спины.
– Стрекозы, – ответила Ася. – Вырастут и улетят.
Мама улыбнулась – не поняла. Но Асе было так хорошо, что не хотелось объяснять. Они взялись за руки и вошли в дом. На кухне – чудо! – сидела Таня. По-прежнему в халате с ромашками, со спутанными и собранными как попало в хвост волосами, но она сидела на кухне за столом, а перед ней стояла кружка с чаем. Тетя Маша суетилась вокруг нее, подкладывала хлеб, сметану, масло и варенье.
– Вот видишь, так и надо, – сказала мама, продолжая, по-видимому, прерванный в детской разговор. – Зачем он тебе. Лучше найдешь.
– Ты-то нашла лучче, – подала голос бабушка.
Таня отрицательно помотала головой – непонятно, то ли не верила, что найдет лучше, то ли хотела сказать, что не будет искать.
– Приведи себя в порядок, все, хватит лежать, – продолжила мама. – Знала бы, что у вас такое, – приехала бы в тот же день. Ну, хочешь, приезжай ко мне, поживи. Походим вместе по школам. Зачем было институт оканчивать, чтобы сейчас лежать.
Таня снова помотала головой.
– У нас в школе работу ей предлагали – отказалась, – посетовала тетя Маша.
– Кто ж от работы в наше время отказывается? – удивилась мама. – И у матери в огороде работы полно. За ягодами сходите.
– Да с огородом-то справимся, – сказала тетя. – Встала бы. Так-то и коньяк у нас на подходе, и свинья. И деньги, и мясо будут.
Мама села рядом с Таней и обняла ее за плечи.
– И не жди, что позвонит. Или позвони сама.
Таня мотнула головой – «нет». Потом посмотрела на маму и улыбнулась, впервые со дня возвращения. Они обе были такие красивые, что у Аси сердце подпрыгнуло от радости.