Когда Ира и Лена обсудили всех, кого знали в деревне и в городе, Ира поднялась, сорвала тополиный лист и потерла его пальцами. Она нарисовала себе на щеках и на лбу по две полосы – маскировка. Девочки стали хохотать и нарисовали то же самое Лене. Потом поймали не успевшую сбежать Асю и нарисовали полосы и ей тоже. Возились, пищали и хохотали, и не заметили, как к ним подошел высокий парень, а когда увидели, бежать было уже поздно.
– Ванька Ефимов, – прошептала Таня и встала.
Ванька Ефимов, конечно, сразу заметил краденую ягоду и погрустнел.
– Девчонки, ну вы бы хоть вечером приходили! Начальство заметит – меня оштрафуют!
Он подошел и заглянул в ведро со своего роста, склонившись, как подъемный кран. Едва доходившие до щиколоток штаны поехали вверх и задрались до колен.
Девочки захихикали. Таня зыркнула на них, подошла к Ваньке. Он разогнулся, оказавшись на голову выше Асиной двоюродной сестры, и Таня взяла его под руку и повела вдоль тополиных посадок. Потом они остановились, и издалека было видно, что они мирно беседуют.
– Откуда Танька его знает? – спросила Ира.
– Это ж деревня. Тут все всех знают, – ответила Лена. – В одном классе они учились.
– А это не тот, который… – начала Ира.
– Тот-тот. С цветами ходил, со школы провожал.
– А она чё?
– Да ничё, – пожала плечами Лена. – Он же дурак, а Таньке умных подавай.
– Почему дурак? – не поняла Ася. – Нормальный вроде.
Ира и Лена рассмеялись.
– Кусты сторожит, ага.
Ася возмутилась и хотела возразить, но тут вернулась Таня.
– Ванька сказал, что вон там сегодня, – она махнула рукой на другую сторону посадок, – никто не собирал. Идемте.
– У-у-у, да ну эту ягоду, пошли домой, – заныла Лена.
Но Таня молча сворачивала покрывало. Пришлось вставать, брать ведра и пилить, лавируя между кустами, под палящим солнцем. Шли уже не скрываясь – зачем?
Потом Лена и Ира отстали, а Ася шла рядом с Таней по соседней тропинке между рядами смородины.
– Тань, они говорят, что Ванька – дурак и кусты сторожит, – наябедничала Ася, ожидая, что Таня опровергнет слова сестер.
Она забежала вперед и заглянула Тане в лицо. Показалось, что вопрос ее расстроил.
– Не дурак он, просто… не такой, как ты или я, – сдержанно ответила Таня, поджимая губы.
Спрашивать больше не хотелось.
На кустах, на которые указал Ванька, оказалось много еще не созревшей ягоды. Надергали самую коричневую и, когда надоело, неторопливо пошли домой мимо будки охранников. Братья вышли, спрашивали о здоровье бабушки и тети.
– Отсыпьте смородины, девчонки, самим собирать лень, – попросил Ванька.
Таня засмеялась («Второй раз», – отметила про себя Ася) и отсыпала смородины в подставленную железную миску.
– Вы в следующий раз приходите после восьми вечера. Начальство позже не приезжает. А то увидят – и нам по шее, – посоветовал брат Ваньки.
– Хорошо, так и сделаем, – рассмеялась Таня в третий раз.
На обратном пути завернули к речке и умылись ледяной водой.
Проходили мимо магазина на горке.
– О, Анганзоровы ягод наворовали! – крикнула с крыльца Галя.
Сестры захохотали. Прохожие оглядывали их и ведра и тоже улыбались.
Галя перебирала консервы: отставляла в сторону с истекшим сроком годности. Коробки стояли прямо на крыльце.
– Татьян, мне городские рассказали, – продолжала Галя так, чтобы слышали только сестры, – и я тебе скажу – бросай свое лежание, поняла? Ты у нас – ого-го! – Галя потрясла в воздухе просроченными консервами. – Принцесса-наследница в этом долбаном царстве!
Таня шутливо ей поклонилась.
– День дурака, – вполголоса сказала Ира Лене, и обе захихикали.
– А ну-ка перестаньте, – оборвала их Таня.
– Сами вы дуры, – под нос, чтобы сестры не услышали, пробурчала Ася.
Еще не доходя до калитки, они услышали в доме громкий голос и хохот. Это могло означать только одно – приехал дядя Ваня.
Девочки бросились в дом. Бабушка и дядя Ваня сидели на диване на веранде.
– Папаня! – крикнула Ира и прыгнула, как маленькая, к отцу на колени.
– У-ти, моя хорошая! – Дядя Ваня сжал ей нос двумя пальцами.
– Отпусти, – прогундосила дочь.
Бабушка светилась от счастья – единственный сын приехал! Дядя приезжал нечасто, он был директором подсобного хозяйства на другом краю области. К тому же его жена и бабушка терпеть друг друга не могли.
Дядя Ваня был шутник. Никогда не узнать, что выкинет. Однажды по дороге к тете увидел на обочине ведро без днища, привез его и оставил на кухне. А дядя Миша налил в него воды. Когда дядя Ваня заставал девочек за чтением, то со словами «Что читаешь?» брал книгу, закрывал, теряя нужную страницу, читал название и возвращал, приговаривая: «Хорошая книжка, молодец». Или еще хуже: когда готовились, наряжались, завивали кудри или даже красились, подходил и – если не успеешь заметить и увернуться – говорил «у-ти, какая красивая!», перекидывал кудри вперед и возил ими по лицу. Было это, по его мнению, очень смешно. Было правда смешно: когда закрывали не твою книжку и развивались не твои кудри. Девчонки – племянницы, дочери – бесились. У дяди было еще две дочери, старшие сестры Иры.