– Соседка из-за ранеток умерла? – спросила у них Ася.
Сестры одновременно фыркнули.
– Какие тебе ранетки. Старая была, вот и умерла, – ответила Ира.
«Бесчувственные», – рассердилась Ася и ушла во двор.
Там она выкатила из горячего гаража велосипед и запылила по дороге. Мимо кочегарки, мимо бывшей администрации к автобусной остановке, где под мостиком прятались непонятно кто – ее друзья или ее враги.
– Эй, вылезайте, я приехала! – крикнула Ася мостику.
Из-под моста высунулась мальчишечья голова, потом еще одна. Мелкой девчонки сегодня не было. Мальчики вытащили из канавы велосипеды.
– Погнали! – махнул рукой старший.
И они втроем погнали, помчались, поехали, полетели, понеслись, подули, дернули, пожарили.
Ася в первые же секунды вырвалась вперед – «Я – ветер» – и по раззадоривающим воплям позади понимала, что разрыв увеличивается. Ее сердце подпрыгнуло и заликовало – наконец-то! И она полетела, опережая свой велосипед и саму себя, снова растворяясь в воздухе. Проезжая мимо Ленина, она оторвала руки от руля, и в тот же момент настоящий ветер, непонятно откуда взявшийся, толкнул ее, словно наказывая самозванку. Ася вцепилась в руль и выровняла велосипед. Судя по крикам позади, соперникам тоже досталось от налетевшего порыва. Ася тяжело задышала, изо всех сил крутила педали, но каждое ее усилие превращалось в камень, в песок, рассыпалось пылью. Она не была больше ветром. И первый мальчик уже шел на обгон.
Второй обогнал ее у конца гоночной трассы. Друзья затормозили и смотрели, как Ася, опустив голову, медленно уезжает по деревенской улице обратно домой.
На веранде Асю встретила бабушка. Она сидела на низенькой табуретке и перебирала огурцы для засолки, рассыпанные на нескольких газетах.
– Чово смурная-та? – спросила она у Аси, заглядывая ей в глаза.
Ася села на пол рядом с ней.
– Соседку, поди, жалко? – спросила бабушка.
– Угу, – ответила Ася.
– Ничиво, жисть така, что все помрем, – утешила ее бабушка.
И Ася – то ли от жалости к себе, то ли к соседке – заплакала.
Соседку хоронили на следующий день утром. Сестры проснулись рано и потом не смогли уснуть.
– Мало того что убираемся почти бесплатно, так еще и хоронить! – шипела Лена, чтобы не услышала тетя Маша.
– Что ж ее, не хоронить, что ли? – протянула Таня со своей кровати.
Соседкина дочка не могла прилететь из Гамбурга, поэтому похороны приходилось делать семье тети. Дедушка Майер дал тете немецких марок, все, что смог найти, но их не хватило – нужно было купить гроб, место на деревенском кладбище, заказать памятник или крест, раздобыть машину и сделать хотя бы скромные поминки. Пришлось доставать запасы, хранимые на самый крайний случай, да еще и занимать у соседей и знакомых.
Деревенский пастух бесплатно вырыл могилу. Гроб сколотили местные столяры, осталось заплатить за черную ткань и обивку. Богач Тулебаев, владелец всех магазинов и голубых досок, дал бесплатно свою машину.
Проститься с бабушкой Майер пришла почти вся деревня – саму ее недолюбливали за вредность, но дедушку Майера уважали. Дедушка прожил в деревне с молодости, в войну их семью выслали сюда из Ленинграда. Он отучился в техникуме и работал на ремонте сельской техники, пока не ушел на пенсию.
Соседские ворота были настежь распахнуты, и снова у крыльца курили, разговаривали, входили в дом проститься с бабушкой Майер. Входили деловито – от крыльца в зал и обратно, – словно муравьи. Ася тоже пошла попрощаться с покойницей.
Бабушка лежала в гробу, одетая в синее платье и тюрбан с цветами. Она выглядела нарядной и спокойной, словно смирилась с собственной смертью. Только ее руки, по-прежнему похожие на узловатые ветки яблони, не подходили к полному накрашенному лицу, платью и торчащим из гроба лакированным туфлям. И, глядя на спокойное лицо соседки, Ася сама успокоилась и тогда с удивлением поняла, что волновалась о том, как будет выглядеть бабушка Майер, когда Ася увидит ее в последний раз.
Люди приходили, уходили, казалось бы, откуда столько народу в деревне, когда днем на улицах ни души? В зал вошел веселый небритый человек.
– Ну что, увозим усопшую? – спросил он на весь дом.
На него зашикали, и он смутился и ушел в кухню. Ася увидела, как там он зачерпнул ковшиком воды из фляги и долго пил.
В огороде толпились дети всех возрастов. Младшие липли к старшим, а те требовали, чтобы мелкие отвалили. Кого-то не с кем было оставить, кто-то напросился сам, ведь интересно было посмотреть. Они топтали безупречно прополотые грядки Майеров и обрывали ранетки с драгоценной яблони. Побежали в дом за тазиком с водой – помыть надерганную морковку. Болтали всякие глупости.
– Говорят, бабка на крышу полезла антенну чинить, а ее током убило.
– Да нет, она сарай полезла чинить, у них крышу унесло.
– Глупости какие, – рассердилась вслух Ася. – Никакой ток ее не убивал, она…
– Еще говорят, – перебил ее рыжий пацан из дома в конце улицы, – что они деньги прятали в подполе и накопили целые миллионы!