Больше об этом никто не разговаривал. На всякий случай все более-менее ценное перевезли с дачи в дом. Соседи подарили дяде Мише саженец «уралочки», и он, вопреки правилам, посадил его на даче посреди лета. Так и закончилась история с кражей.
Тянувшаяся с начала лета жара спа́ла, как будто утомилась. Дышать стало легче, приятнее. И хоть температура днем поднималась за тридцать, деревня немного ожила. Бабушки снова сидели на скамейках в тени яблонь и тополей. По улице то и дело проезжала машина или тарахтел мотоцикл, проносились знакомые на велосипедах. По небу плыли гигантские кучевые облака. Они появлялись из-за горизонта и медленно проплывали над деревней, огромные как за́мки.
Ася расправилась со списком летнего чтения и теперь могла читать что захочется. Поэтому на ее кровати лежали одновременно «Приключения капитана Врунгеля», «Девочка на шаре» и «Детство Никиты». Ася пересматривала обложки. Девочка на шаре была невесомая, и Ася ни за что бы не поверила, что можно вот так стоять, и ходить, и бегать. Ася приподнималась на цыпочки перед зеркалом в прихожей, раскидывала руки и представляла под ногами шар, шагала по нему, но тут же теряла равновесие.
Когда список по литературе закончился, у тети не было больше повода откладывать занятия по математике. Вечерами Ася садилась на кухне и, пока тетя готовила, решала примеры и задачи: иногда с подсказками, иногда – нет. Училась быстрому счету в уме – до двадцати, потом до ста. Нужно было быстро сложить, вычесть, добавить единицу впереди, если сумма была больше десятки. Цифры были не такими интересными, как слова, – в них нельзя было нырнуть, как в картинку из книги, и оказаться то на шаре, то ночью на яхте под светом звезд. Книги переносили в зиму, на океан, на вершину горы или на арену московского цирка. А цифры были другие – без лица и голоса, они крутились на бумаге и в голове и – скок-скок-скок – менялись местами, образуя суммы, разности, равенства. Ася привыкла к ним и так и думала о них, как о скачущих мелких насекомых, не слишком интересных, но все же забавных. И пока тетя чистила бесконечную картошку, варила макароны, резала огурцы, зелень и редиску, Ася все быстрее и легче решала выдуманные тетей на ходу примеры и задачки. В задачах сыпались чищеные редиски, краснели вишни, падали на землю ранетки. Примеры складывали утят, множили куриные яйца, вычитали украденные с дачи матрасы и ложки.
– Денег, денег помножьте, – подсказывала бабушка.
Бабушка была довольна. Всем семейством уговорили Таню шить ей халат. Теперь в зале на полу лежала материя с огурцом, под ней – хрустящая бумага. На бумаге Таня, сверяясь с книгой по шитью, нарисовала линии – это называлось выкройкой. Потом Таня вырежет материю по линиям, сошьет ниткой, а потом – прострочит на машинке. Но до готового халата было еще далеко: Таня с трудом продиралась через чертежи. Несколько раз перемеряла бабушку – плечи, руки, грудь, бедра и талию.
– Што я тебе, за два дня потолстела, што ли, – ворчала бабушка, но на примерки приходила по первому зову, поднимала и опускала руки по команде, и вообще в моменты обмеров ее лицо прямо-таки светилось, как светилась на свету сине-фиолетовая ткань.
Таня приказала ни в коем случае не трогать выкройку на полу, потому что «собьются – я не разберусь», и вообще не дышать. Закончилось тем, что в зал вообще перестали заходить все, кроме Аси. Она по краешку обходила палас и с ногами садилась на диван с книжкой. И, читая, разглядывала будущий халат: вот рукава, пока еще отдельно. Вот спинка, вот карман.
Ася все время крутилась возле Тани.
– Смотри, гора как будто остров, а облако – летучий замок, – сказала Ася Тане, когда они на пару пололи грядку с зеленью – лук, петрушка, укроп. – Замок зацепится за гору и останется здесь.
– Писательницей будешь, – улыбнулась Таня.
– Нет, – подумав секунду, ответила Ася. – Лучше ведущей по телевизору.
– Телеведущей, – поправила ее Таня.
Работы в огороде прибавилось, и Таня больше не лежала на кровати в детской.
Она совсем ожила в последние дни. Вставала утром, застилала кровать, прибиралась в доме и заставляла прибираться сестер. Посуда теперь не застаивалась в раковине, а мылась постоянно, хоть и под возмущенное ворчание Иры и Лены. Ася по-прежнему проигрывала в карты, но посуду теперь мыла только по своей очереди. Увы, с ошметками еды и плавающим в тазике жиром Таня сделать ничего не могла.
Таня сходила с тетей в школу, и они возвращались задумчивые. Ира и Лена шептались, что тетя хочет «пристроить» Таню учителем русского и литературы.
– А почему она не останется в городе? – спрашивала Ася, и на нее шикали – обсуждать Таню негласно запрещалось, хоть Ася и не понимала почему.
– О-хо-хо, – вздыхала бабушка. – Ынституты-то вона как. Сидела бы в деревне при матери.
– Таня, почему ты не вернешься в город? Приходила бы к нам каждые выходные. Или хоть каждый день! – предлагала Ася Тане.
Но Таня только грустно улыбалась и начинала какой-нибудь другой разговор.