Обсуждать миллионы стало интересно, и все стали фантазировать, где именно спрятаны деньги, и сколько их, и что с ними будет теперь. Ася еще больше рассердилась и ушла во двор. Там Ира и Лена болтали с Артуром, Семой и Колей. Здесь же оказался Игорь с братьями. Увидев Асю, он подошел и быстро заговорил:
– Я тогда вечером хотел, но приехали папа с мамой, они… – Он пустился в долгие объяснения.
– Ну и ладно, – ответила Ася. Она разозлилась. Слушать не хотелось. Она вернулась в дом, на кухню, и пила там воду.
Когда выносили гроб, все высыпали во двор и на улицу. Толпа собралась приличная. Веселый небритый оказался водителем рафика, который должен был везти гроб на кладбище. Он распахнул задние дверцы. На одной стороне сиденья были сняты.
Гроб с бабушкой вынесли четыре человека. Несли тяжело.
– Доски-то сосновые свежие, – зашептались во дворе, – тяжелые. Чего сухие-то не взяли?
– Что было, то и взяли.
Когда стали загружать гроб в машину, оказалось, что места в ширину недостаточно. Крутили и так и сяк. Грохотали доски под черной обивкой. Дети, особенно младшие, захихикали, и Ася тоже. На них зашикали. Небритый вытащил из кабины чемоданчик с инструментами и принялся откручивать еще сиденья. Пока наступил перерыв, и все, кроме дедушки Майера, забыли, что на похоронах нужно скорбеть, и заболтали. Дети пихались и шутили. Взрослые обсуждали дела. Тетя Маша рассказывала, шепотом, сколько она поставила коньяка и что Иванова-младшая, Наташка, с которой она занималась математикой, поступила в Томск. Дядя Миша в окружении деревенских мужиков слушал, чем надежнее и дешевле крыть пробитую крышу в сарае. Вид у дяди был задумчивый.
Наконец сиденья открутили, сложили друг на друга. Гроб поставили внутрь рафика, он немного торчал наружу. Поэтому двери пришлось распахнуть и привязать веревками к оконным проемам, чтобы не хлопали. После этого рафик медленно двинулся по улице, и деревенские с серьезными лицами двинулись за ним. Сразу за машиной шел дедушка Майер. Рафик ехал, не поднимая пыли. До поворота было метров триста, и скорбящие опять забыли, что надо скорбеть: Ася с соседской Гулей шептались и хихикали, мальчишки баловались – Артура скрутили за шею, и он шепотом ругался и отбивался, а дети смеялись, прикрывая рты.
На повороте рафик остановился. Дедушка Майер и соседки забрались в машину. Подъехали еще две легковушки. И когда люди, знавшие бабушку Майер лучше всех, уехали на кладбище, все закончилось.
Толпа разошлась не сразу. Разбились на группки. Лена и Ира с друзьями отошли к калитке Ивановых. Ася хотела к ним, но подумала, что прогонят и ей будет стыдно на глазах у всех, поэтому замерла посреди дороги.
– Я это самое… – услышала она голос Игоря. – На рыбалку собираюсь. Хочешь со мной?
Ася как можно безразличнее пожала плечами.
– Ну, или в видеосалон сходить! – почему-то обрадовался Игорь.
Его позвали братья, и он убежал. Ася смотрела, как они уходят. С другого конца деревни уже мычали коровы, и люди разошлись. Пора было заниматься делами.
Через неделю поехали на дачу. Кроме дома с огородом у многих деревенских были дачи – огородик и домик. Дачи были как игрушечная деревня рядом с деревней настоящей. На даче у тети росли ранетки, кусты крыжовника и малины, морковка и свекла. У дома стояла ржавая цистерна с отпиленным верхом – чтобы в дождь набиралась вода. Чтобы полить огород, нужно приставить к цистерне лестницу, забраться по ней и черпнуть воды ведром. Времени полив занимал прилично, поэтому с собой брали сестер, чтобы прополоть самые большие сорняки (до мелких руки не доходили) или собрать ягоды.
Ася ехала в люльке на коленях у Тани, еще и держала синее ведро – для малины.
– Не маленькое ведро-то взяла? – шутил дядя Миша. – Малина испугается.
Но когда мотоцикл подрулил к синему домику за железным забором, все забыли о малине и поливе. Ворота были распахнуты настежь, дверь домика открыта, а замок валялся в траве. Тетя и дядя бегали по дому, вокруг него и восклицали:
– Посуду всю уперли! Даже сковородку!
– И плитку старую!
– И даже графин, смотри!
– Кровать скрутили и уволокли, сволочи!
– И матрас, он же с дырами!
– И одеяла все.
– Полотенца.
– Они же протертые.
– Ну вот, сильно надо было.
– Грабли и лопаты оставили!
– Зато ведер нет!
– Бидон увезли! И ковшик с ним!
– Что за люди? У него же крышка сломана.
Они остановились – расстроенные и растерянные.
– Кто-то из своих, наверное, – грустно заключила тетя.
– Надо Жолдаса вызвать, – сказала Таня.
Дядя и тетя замахали руками:
– Да разве найдут?
– Может, и найдут. Я поеду. – Она поднялась и направилась к мотоциклу.
Ася запрыгнула в люльку.
Они затарахтели обратно в деревню и остановились у дома из красного кирпича.
– Жолдас! – крикнула Таня через калитку.
Милиционер в трениках и майке появился на крыльце, что-то дожевывая. Увидел Таню и стал вытирать рот, и одновременно поправлял треники, майку, приглаживал волосы.
– Татьяна, ты чего?
– Нашу дачу ограбили! – воскликнула Таня и махнула рукой в сторону дачного поселка.