– Ну поехали тогда. – Асе показалось, что он обрадовался. – Я сейчас. – И он исчез за дверью.
Таня заглушила мотоцикл, чтобы сэкономить бензин. Пока Жолдас собирался, к ним подходили и подъезжали односельчане – поздороваться. Узнавали, что обокрали дачу, охали и ахали, сочувствовали. Вокруг мотоцикла собралась небольшая толпа.
Жолдас вышел при полном параде – в кителе и фуражке.
Таня прыснула:
– Куда вырядился-то?
Жолдас отдал Асе черную папку с документами и сказал держать крепко. Сам сел позади Тани, неловко обнял ее за талию и скомандовал:
– Покатили!
Деревенские, окружившие мотоцикл, расступились.
Когда они подъехали, оказалось, что тетя Маша нашла пару старых ведер за домом, и они с дядей поливали ягодные кусты.
– Здравствуйте, Мария Петровна! – крикнул с дороги Жолдас. С дядей он не поздоровался, но подошел и пожал руку.
– Нарядный какой, – заулыбалась тетя.
– К вам, Мария Петровна, при параде! – серьезно ответил Жолдас. – Что случилось?
– Да вот. – Тетя указала рукой на домик. – Повытаскивали. Посуду, одеяла, лопаты. Всякое. Старье, конечно. Не надо было и приезжать.
– Да что вы, Мария Петровна, поищем их, – сказал Жолдас. Было видно, что он думает так же – ради старых одеял приезжать не стоило. Таня стояла рядом – на полголовы выше, уперев руки в боки. – Давайте посмотрим, – вздохнул Жолдас и направился в дом.
Составили перечень украденного.
– А вот еще саженец «уралочки» выкопали, – крикнул дядя с участка. – Весной посадил.
– Сволочи, – в один голос сказали тетя и Таня.
Полотенца полотенцами, а саженец ранеток – это было серьезно.
– Мда-а-а, – протянул Жолдас, закончив список. – Заявление подавать будем?
– Да какое заявление? Неужели будешь искать это старье?
– Конечно, надо заявление, – сердилась Таня.
– Ну-у-у-у, – опять протянул Жолдас. – Давайте сначала без заявления поищу. Это ж свои, местные. – Он бросил выразительный взгляд на Таню. – А так – документы, волокита.
Таня повезла его обратно в деревню. Ася осталась, чтобы собрать малину, но ее, как и предсказывал дядя, было две горсти, только чтобы поесть.
Домой вернулись к вечеру, и начались обычные хлопоты: подоить корову, подразнить Премерзкого, все еще сидевшего в своей тюрьме, наплести два метра косичек для фитильков, почитать бабушке. Когда стемнело и «девки» бродили по дому без дела с коптящими плошками (тетя ругалась, когда их переносили, – боялась пожара, но сама всегда носила свою чугунную), от калитки крикнул Жолдас:
– Мария Петровна, Михаил Макарович, открывайте! Нашел!
Ася выбежала на улицу босиком и впустила милиционера.
– Нашел! – торжественно объявил Жолдас в прихожке, куда все вышли встретить его. – Нашел! – повторил он.
Он запыхался. Фуражку он держал в руках, галстук распущен, на рубашке – пятна пота.
– Пойдем на кухню, – сказала Таня.
Там она дала Жолдасу полный ковшик воды, и после того, как он, не отрываясь, выпил его до капли, милиционер сообщил:
– У Витьки. Самохина.
– У Самохина? – удивилась тетя. – Я же его учила!
– Ты всех учила, – справедливо уточнил дядя.
– Пока всех обошел, опросил, – продолжал Жолдас. – Даже за перекидным мостом был.
– Ну ты поработал, конечно, – сказала Таня. Не понять, то ли шутила, то ли серьезно.
Жолдас подозрительно посмотрел на нее, но не увидел ничего такого и продолжил рассказывать, где он был, что видел и с кем говорил. Слушатели сдержанно завздыхали, зазевали, кто сел на стулья, кто прислонился к кухонному гарнитуру. Было неудобно перебивать.
– Давай короче, – потребовала бабушка, появляясь в проеме. – Не дождесся. Ночь на дворе.
– Здрасте, Мария Лазаревна, – сказал Жолдас.
– Самохин же вроде женился? – спросила Лена.
– Вот-вот! Они две недели с родителями жили, потом поругались или что, и пошли в общагу.
– У-у-у, – протянули слушатели. Общагу все обходили стороной.
– А там комната – только стены. Ну и пошли по дачам. У кого посуду, у кого мебель.
– Ну понятно, – сказала тетя. – Где могли, там и взяли.
– Поехали, – сказал Жолдас.
– Куда? – не поняла тетя.
– Как куда? Вещи забирать.
Тетя и дядя укатили следом за мотоциклом Жолдаса. Ася ждала их на диване в зале, она притушила фитилек, чтобы не горел зря, и, конечно, уснула.
Утром она проснулась от громкого шепота. За закрытой дверью кухни пререкались тетя Маша и Таня, но так громко, что разбудили всех в доме.
Оказалось, тетя пожалела бывшего ученика и оставила ему все, кроме лопат и ведер, – грабители планировали разводить огородик перед общагой. Тетя оставила бы и их, да садовые инструменты нужны самим. Осталась в огороде перед общагой и «уралочка», которую успели посадить на новое место.
– Мама, ну ты что! – шипела Таня. – Еще бы денег им дала!
– Ой, ладно. Зачем нам это старье? У них комнатушка – ты бы видела. И девочка эта его с животом. Совсем молоденькая. Нищета.
– Они хоть извинились?
– Конечно, извинились. Ваня обещал осенью огород перекопать.
– Да уж, конечно, разбежится, – фыркнула Таня. – Еще что-нибудь сопрет.
– Все, хватит! – оборвала ее мать.