Смотрели «Бетховена» по телевизору, но не досмотрели и начала, как телевизор отключился – разрядился аккумулятор, и наступила темнота. Ася завыла – фильма ждала неделю.
– Не ной, завтра в видеосалон сходим, – сказала Лена. В последнее время она подозрительно перестала дразнить Асю, честно играла в карты и даже пообещала сводить на речку, но все равно не вела.
– Сходите, в самом деле, – сказала тетя. – Все время дома. Сколько там стоит?
– Яйцо с человека, – ответила Ира.
– Ох, сегодня все пожарила. Но ничего, завтра утром, поди, снесут.
Утром Ася первым делом побежала проверять яйца. В курятнике в двух гнездах сидело по курице. Они дремали, прикрыв глаза. Ася не знала, нужно ли что-то говорить курам, когда забираешь у них яйца, поэтому сказала на всякий случай:
– Доброе утро. Отдайте яйца, пожалуйста.
Она по очереди приподняла кур и достала из каждого гнезда по два яйца, горячих, с налипшими перышками – красота!
Премерзкий стоял напротив курятника – ждал, когда Ася выйдет, и шаркнул лапой, когда она появилась. Ася замерла. Индюк кулдыкнул, встряхнул перьями и бросился на нее, а Ася швырнула в него с размаху все яйца и захлопнула за собой дверь курятника.
– Ай, дурак! – крикнула индюку Ася.
Дождавшись, когда индюк забудет о ней, она добежала до калитки в огород. В расстройстве вернулась домой.
– Что, опять индюк? – сочувственно спросила тетя.
– Угу, – ответила Ася. – Как бросится. Яйца разбились.
– Скажу дяде Мише, чтоб опять закрыл в сарае. Или забить его пора, – задумалась тетя.
Ася сначала обрадовалась слову «забить», но секунду спустя индюка стало жалко.
– Может, не надо? – попросила она. – Он красивый.
– Да что там красивого-то, – рассмеялась тетя. – Злющий. Кур гоняет.
– Ну, все равно.
Дядя запер Премерзкого в сарае, и Ася несколько раз бегала в курятник проверить, не снесли ли куры еще яйцо.
– Чего ты бегаешь, не снесут они больше. Наши по утрам несутся.
– Ага. А как в видеосалон пойдем? – заныла Ася.
Тетя рассмеялась.
Никто не понимал Асю, поэтому она рассердилась и, уже не скрываясь, ушла к сокровищам. Она давно их не откапывала, поэтому пришлось поискать щепку в форме акулы. Краска с чертика потекла и испачкала резинку для волос. Ася торопливо вынула чертика и резинку и стала проверять, не испачкался ли иероглиф или, чего доброго, Ясмин. Но календарик лежал фотографией вниз, и с красавицей было все в порядке. Чтобы такой беды больше не случалось, Ася решила помыть чертика.
Вода в баллоне снова зацвела и пахла тиной. Ася долго-долго отмывала чертика от краски, полоскала и шаркала щеткой. Без гуаши чертик стал грустный и облезлый и потерял всю свою зловещесть. Ася положила его сушиться на солнце и принялась отстирывать резинку. Потом Ася долго отжимала резинку об одежду и болтала ею на солнце, чтобы поскорее высохла. Резинка немного покрасилась в черный и потеряла яркость. С досады Ася отнесла просушенные сокровища обратно, запихнула в коробку.
– Нужно поменять тайное место, – сказала Ася сама себе. И еще прижала к груди коробочку, оглянулась по сторонам и, как будто в комедии, сказала скрипучим голосом: – Враги не дремлют!
Она обошла участок. Почти всюду сокровища уже побывали. Оставался сарай.
Ася осторожно открыла калитку. По двору ходили, квохтая, куры. Индюк сидел в курятнике. Увидев Асю, он начал раздуваться, словно понимал, что попал в изолятор из-за нее.
– А тебя забить хотят, – сказала ему Ася.
Индюк злобно таращился на нее, а потом – фр-р-р-р – расправил крылья и раздул зоб. Ася взвизгнула и убежала.
Она нашла отличное место в коробах для кормов. Комбикорм и отруби хранились в двух деревянных ящиках, а другие при Асе никогда не открывались. Она перегнулась через высокую стенку самого дальнего и глубокого короба и спрятала сокровища под ржавой лопатой.
В зале Таня опять перемеряла бабушку. Ася с горя разлеглась на диване.
– Чово смурна-то така? – спросила бабушка.
– Из-за индюка кино не посмотрим, – ответила Ася.
– Чово? – удивилась бабушка.
– У Дубвининых. Там вход – тви тенге или одно ицо, – пояснила Таня с карандашом в зубах.
– У матери-то деньги просили? – спросила бабушка.
– Да куда столько на кино тратить. Ничего, завтра сходим, – сказала Таня.
– Когда завтра, когда завтра?! – чуть не кричала Ася. – Кассету на один день привозят!
– А ну не уроси, – сказала бабушка.
– Дался он тебе, – нахмурилась Таня. – Не скандаль, некрасиво. Осенью в городе посмотришь.
– Не хочу в городе, хочу сейчас! – Ася уже не могла остановиться, и Таня посмотрела на нее своим тяжелым взглядом, которым умела смотреть в особых случаях. И Ася махнула рукой и выбежала во двор.
Она села на низенькую скамейку у баллона, приготовилась как следует ненавидеть весь мир, но вместо этого заплакала. Потом сидела и смотрела на низкую мягкую лебеду у своих ног.