Скоро пришла Таня и села рядом с Асей. Она не стала уговаривать или воспитывать Асю, просто сидела рядом, и Ася положила голову ей на колени и опять заплакала. И плакала долго, не только о кино, а о том, что мама долго не звонит, и о том, что лета вроде осталось много, но оно закончится, и о том, что покрасилась резинка для волос, и просто так.
Таня молчала и думала о своем. И Ася плакала еще потому, что Таня грустит.
– Сводите робенка, – проворчала бабушка из открытого окна. – Раз хочет. Отличница, поди. Я денег дам.
Ася обрадовалась, а Таня рассмеялась:
– Баб, ты же на смерть отложила.
– Поживу, поди, еще, – ответила бабушка.
– Ты так каждый раз говоришь.
Таня со шмыгающей носом Асей вернулись в дом, и там бабушка завела их к себе в комнату и достала из-под перины крепко завязанный платок. Развязав тугой узел, она разложила платок на кровати. В платке было несколько сложенных вчетверо банкнот и горсть монет.
– Давайте сами, мне не видать, – сказала бабушка.
Ася взяла двенадцать тенге монетами и потом два раза пересчитала. Потом бабушка завернула деньги в платок, завязала узел и спрятала обратно под перину.
– Спасибо, баб, – сказала Таня. – Верну, как Тулебаевы расплатятся.
– О-хо-хо, – ответила бабушка.
Ася забрала деньги и спрятала к себе под подушку, чтобы на этот раз никто случайно не взял и не потратил.
Перед видеосалоном девочки завивали волосы, наряжались и красились. Таня надела мини-юбку и розовую блузку. В восемь пора было выходить, и от калитки раздался свист.
– Ленка, Ирка, ваши жонихи пришли! – крикнула бдящая в окно бабушка.
Жонихи были наряжены и причесаны.
– У нас яйца, – крикнул с улицы Артур и поднял вверх одно яйцо как доказательство.
– Где взяли? – спросила Лена.
– У соседей сперли!
Ася отложила лишние шесть тенге в сторону. Сестры ушли.
– Ты поглянь, ишшо один! – сообщила бабушка.
Еще одним жонихом оказался Жолдас. Он вошел в дом и ждал в прихожей под взглядом бабушки, отказался присесть, перебирал руками, а потом сунул их в карманы.
– Чово, Жолдасик, работы-то много? Воруют?
– Баб, иди к себе, – попросила Таня.
Бабушка попрощалась с Жолдасом и ушла к себе, но через секунду из ее комнаты снова раздалось:
– Аська, и твой пришел! Баретки одевай!
Игорь зачесал волосы набок и надел голубую рубашку.
– Папа денег на кино дал, – сказал он и продемонстрировал десятку из кармана.
– Баба, твои на смерть верну! – воскликнула Ася и бросилась в комнату за деньгами, чтобы вернуть их бабушке, не замечая вытянувшихся лиц Игоря и Жолдаса.
– Стой! – Таня поймала ее за шиворот. – Болтаешь много, дурочка. – Сестра смеялась, прикрывая рот рукой. – Потом отдашь.
– А что такого-то? – не поняла Ася.
Вчетвером они вышли на улицу и заторопились, чтобы занять места получше.
Когда Ася, Игорь, Таня и Жолдас пришли, как раз подключали видеомагнитофон к телевизору. Самих Дубининых не было. Хозяин уехал на сенокос. Хозяйка хлопотала в сарае – заболела свинья. Поэтому зрители разбирались самостоятельно. Деньги и яйца сложили на журнальный столик.
Зрители – Ася насчитала двадцать человек – разместились в зале. Натащили подушек и стульев. Пришлось ждать, когда подключат видеомагнитофон к телевизору, потом то и другое подключали к аккумулятору. Потом не могли завести аккумулятор. Потом у кассеты с «Бетховеном» зажевало пленку, и, сколько ни перематывали туда-обратно, ничего не показывало. Решили взять другую кассету, не зря же собирались. Голосованием выбрали боевик.
Ася с Игорем устроились на подушках поближе к телевизору, и, когда экран загорелся и на нем появилась заставка с белой лошадью, у Аси застучало сердце. Оно билось сильно все начало, потом стало биться нормально. Когда с экрана забабахал пулемет, Ася зевнула, и еще раз, и еще, и снова. Потом они с Игорем стали переглядываться, и, глядя на Асю, Игорь тоже стал зевать.
Ася оглянулась. Ира и Лена не смотрели фильм, шептались и хихикали в дальнем углу зала. Таню и Жолдаса посадили на задний ряд как самых высоких. Таня облокотилась на спинку стула впереди и, положив голову на руки, следила за фильмом. Жолдас тоже зевал.
– Пойдем, скучно, – предложил Игорь.
Они, пригнувшись, вышли из комнаты. На улице уже наступила страшенная темнота.
– Пойдем к больнице, кое-что покажу, – предложил Игорь и достал из кармана ручной фонарик. У фонарика садились батарейки, и, когда он начинал мигать, Игорь сильно его встряхивал.
К заброшенной заколоченной больнице Ася не подходила близко даже днем. Но сейчас она, отмахиваясь от комаров и ночных мотыльков, неторопливо шагала рядом с Игорем.
– Где живешь в городе? – спросил Игорь.
– На Пролетарской.
– А я на Кенесары́.
– Далеко, – вздохнула Ася.
– Да, далеко, – подтвердил Игорь.
– Как до луны, – сказала Ася.
– На краю земли, – продолжил Игорь.
– У черта на куличках.
– У черта на рогах.
– Черт-те где.
– Не близкий свет.
– Куда Макар телят не гонял.
– На кудыкиной горе.
– Семь дней на собаках.
Они помолчали.
– Но, знаешь, я хожу в музыкалку. Три раза в неделю: понедельник, вторник и четверг, – сказала Ася и отогнала комара.