– Девятнадцать с половиной, – заключила тетя, с гордостью оглядывая свое творение. – Михаилу и Татьяне на день рождения, половину на продажу, пару литров на Новый год…
Тетя повторяла эти слова все лето, как заклинание, и вот оно сработало.
– Все бы продала, чово винище-та хлестать, – пробурчала бабушка, следившая и за розливом, и за подсчетом.
– Ну как праздник без коньяка, – возразила тетя, не отрываясь от сокровищ.
Пришло время закончить с коньяком. В погребе нашли две бутылки из-под настоящего коньяка. Тетя отмыла их и перелила коньяк из банок. Сохранились даже крышечки. Получилось будто по-настоящему. Бутылки поставили в стенку к хрустальной посуде. Остальной коньяк закрыли и поставили в темную кладовку, и сверху накинули полотенце. Прежде чем закрыть кладовку, тетя приподняла полотенце, еще раз взглянула на блестящие, отливающие карамелью и янтарем банки и заулыбалась.
Коньяк был готов.
Ася держала бабушкину руку, и рука, тонкая и высохшая, оказалась довольно тяжелой. Но отпустить и отдохнуть было нельзя, потому что Таня прихватывала ниткой с иголкой новый халат бабушки по правому боку. Еще Ася постоянно посматривала на улицу: Игорь обещал прийти, чтобы пойти на рыбалку, но его все не было.
– Не отпуфкай, дефши, – сказала Таня со второй иголкой во рту, когда Ася поменяла руки.
– Ну, красивющий. – Бабушка в восхищении гладила на себе ткань.
Когда оба бока были готовы, Таня и Ася отступили, чтобы полюбоваться. Халат и правда был «красивющий». Тяжелая материя переливалась на солнце всеми цветами. Огурцы в виде изогнутых капель сияли как изумруды. Рукава, ворот и подол еще были не готовы, из них торчали нитки.
– Немаркий, – заключила Таня, повертев бабушку во все стороны. – Ткань плотная, всю осень будешь ходить. – Таня окончательно превратилась в прежнюю умную, практичную девушку, лучшую ученицу в школе и университете и гордость деревни. Она быстро двигалась и делала все быстро и ловко, и всегда выглядела лучше любой Ясмин. – Всё, снимай. – Бабушка начала снимать халат. – Хотя постой, рукава прихвачу.
Пока не попросили подержать, отрезать или принести что-нибудь еще, Ася за спиной Тани проскользнула к двери. К калитке как раз подошел Игорь – выше его силуэта торчали две удочки.
– Подожди, я за ведром! – крикнула Ася и убежала за дом, за синим ведром.
Чтобы срезать путь до речки, решили пойти по дороге за сараями, по которой вечером гнали коров.
– А индюк? – спросил Игорь у калитки в сарай.
– В тюрьме сидит, – махнула рукой Ася. – Бросился на меня, а я в него яйцами.
– Какими еще яйцами?
– Какими-какими. Куриными.
Они зашли в сарай и дразнили индюка, пока тот не раздулся и не кинулся на дверь загона, и потом убежали.
– У бабушки тоже свинья была, а сегодня ночью умерла. Бабушка расстроилась и даже плакала, – сказал Игорь, когда они шли по тропинке между заброшенными колхозными коровниками.
– Бедная свинья, – ответила Ася. Нужно было как-то посочувствовать, но как – она не знала. – Хорошая была? – брякнула она.
Игорь с удивлением посмотрел на нее и рассмеялся:
– Ну ты вообще!
До речки шли напрямую, прямо по степи. Ася искала любые признаки того, что лето продолжается, что оно в самом разгаре, но следы наступающей осени были повсюду. Солнце сияло, однако воздух и небо были прозрачные, как в сентябре. У Аси в начале сентября был день рождения, но сейчас его приближение не радовало. Низкая и жесткая степная трава окончательно пожухла и поблекла, и сопка из зеленой превратилась в коричнево-серую.
Там, куда они пришли, речка изгибалась, и ивы по обе стороны бросали тень и полностью ее закрывали. В нескольких местах были протоптаны дорожки к воде. Ася и Игорь разулись, распутали лески и насадили на крючки червей, вошли по колено в речку и забросили удочки в разные стороны.
Рыбы было много, караси и окуни плавали косяками прямо у поверхности, а особо смелые подплывали и пощипывали голые ноги. Рыбы отлично видели поплавки, крючки и грузила, они проплывали мимо, едва не касаясь лески, сверкали чешуей и словно спрашивали: «Ну что, клюет?»
Ася и Игорь свернули удочки, побросали червей в речку и пытались поймать рыб голыми руками, но они ускользали.