– Музыкалка не очень далеко от Кенесары, – обрадовался Игорь и шлепнул себя по лбу.
– Да, совсем близко, – согласилась Ася.
В темноте – только синела полоска горизонта на западе – больница выглядела черной горой. От света фонарика, который шарил по стене, становилось еще страшнее. Казалось, луч разбудит обитающих в больнице чудовищ, они взбесятся и повылезают из выбитых окон.
Но Игорь, ничего не боясь, пошел вдоль здания. У дальнего окна он запрыгнул на невысокую крышу над входом в подвал и присел там на корточки. Ася мешкала – боялась пустого черного окна прямо над головой Игоря.
– Пойдем, покажу тебе его, – вполголоса позвал Игорь.
Ася запрыгнула на крышу и подошла. Игорь направил фонарик на светлое пятно, чуть заметное в темноте.
На импровизированной постели, устроенной из старой светло-серой куртки, спал, свернувшись клубочком, котенок. От света он проснулся, закрутился, открыл бледно-голубые глаза и замяукал.
– Котенок! – восхищенно воскликнула Ася и немедленно сунула руки прямо в этот серо-полосатый теплый клубок. – Откуда он?
– Не знаю, – ответил Игорь, и Ася услышала, что он улыбается. – Позавчера мимо проходил, слышу – мяукает. Принес ему куртку, молока. Бабушка не разрешила взять.
– Выбросил кто-то. Ему тут одиноко, бедненькому, – сказала Ася, прижимая к себе котенка.
– Тебе тетя не разрешит взять? – спросил Игорь.
– Нет, – помотала головой Ася. – Хотя… Берем его, пошли.
Они зашагали на улицу, где жила Ася. Там она остановилась у дома, в котором светилось одно окно – смотрели телевизор.
– Это бабушка и дедушка Шмидт, – зашептала Ася. – У нее старая кошка на прошлой неделе умерла, я слышала, они с тетей говорили.
– А если не возьмет? – спросил Игорь.
Ася задумалась.
– Мы постучим и убежим.
Ася поднялась на цыпочки и отодвинула щеколду с обратной стороны калитки. Они тихо прошагали к крыльцу. Котенок уже уснул на руках у Аси, и она с сожалением оторвала его от себя и положила на крыльцо. От этого он проснулся и замяукал. Ася изо всех сил постучала в деревянную дверь, и они с Игорем бросились прочь со двора. Забыв закрыть калитку, они перебежали на противоположную сторону улицы и спрятались там за кустами китайской смородины. Дверь дома Шмидтов открылась, на пороге появился дедушка Шмидт с керосиновой лампой. Он подозрительно огляделся, спросил «кто стучал», и в ответ на его строгий вопрос котенок снова замяукал. На пороге появилась бабушка, и скоро котенок с ахами и охами был занесен в дом. Дверь закрылась. Ася и Игорь вышли из-за куста и направились к дому Аси.
На дороге стоял дядя Миша – мелькала красная точка его сигареты. Так он встречал дочерей, когда те приходили слишком поздно.
– У Дубининых фильм задержали, – сказала Ася.
В темноте почувствовалось, как дядя облегченно выдохнул.
– А вы чего пришли?
– Скучное кино, – ответила Ася.
Дома она разделась и легла, но долго не могла уснуть – вспоминала гаснущий фонарик, подушки на полу, теплого котенка и прикидывала, сколько примерно идти пешком до Кенесары.
За одну ночь лето повернуло к осени. Вечером было жарко, а наутро – р-раз! – дунуло прохладой, от которой бежали мурашки. Ася вышла на крыльцо и сначала не поняла, что произошло, поболтала рукой и ногой в воздухе – он был липкий, холодный, волоски встали дыбом. Она спустилась с крыльца и прошлась по траве. Солнце светило по-прежнему ярко, на небе – ни облачка. Но росинки на траве оказались холодные, как ледышки.
– «Она почувствовала холодное дыхание осени», – сказала Ася вслух вычитанную из книжки фразу.
И сразу все показалось осенним – трава, кусты и цветы, солнце. Запахло дождем, новыми тетрадями и вечным супом со звездочками, который варила мама.
– Скоро лето пройдет, – сказала Ася, и ей стало грустно.
Ася первой почувствовала осень, но спустя несколько дней ее «холодное дыхание» заметили все домашние. Бабушка вздыхала, что «лето уж кончается, а халат не пошит». Таня была занята – писала планы уроков, сверяясь то с методичками, то с матерью. В задачах, которые тетя придумывала для Аси, появлялось все больше практичного: сколько тонн угля осталось и сколько еще надо докупить, чтобы хватило на зиму для растопки печки; сколько килограммов сахара нужно для варенья из ранеток весом десять килограммов; сколько литров коньяка останется к Новому году, если продать столько-то, а на дни рождения оставить столько-то. Тетя с любовью пересчитывала банки со своими сокровищами.
– Раз, два, три, – дальше тетя начинала считать про себя и торжественно заканчивала: – Двадцать!
Банки были разные, и тетя считала по количеству литров. Например, по трехлитровым банкам она стукала три раза, чтобы не ошибиться.
– В последней только половина. – Ася тряхнула бутылкой из-под лимонада, и внутри туда-обратно закачался темно-коричневый коньяк. Он медленно сползал по стенкам. Пока коньяк настаивался, переливался из ведер в бутылки и изредка дегустировался тетей, он потерял пол-литра.