Ася со своим фитильком ходила из кухни в прихожую, из прихожей на веранду, оттуда на крыльцо, потом в предбанник и в ванную, смотрела, лезла всем под ноги и под руки, трогала, нюхала, пока не надоела всем настолько, что Таня, рассердившаяся по-настоящему, заставила ее умыться и насильно отвела в детскую и положила на кровать. Ася возмутилась, но мгновенно уснула.
Утром Ася проснулась от рева дядиного мотоцикла. Он завелся, побухтел во дворе и уехал. Когда она вышла на крыльцо, зевающая тетя закрывала ворота, а над дорогой стояло облако пыли.
– Куда дядьмиша уехал? – спросила Ася.
– В город. Повез мясо продавать, – ответила тетя. – Заедет к матери твоей.
У Аси подпрыгнуло сердце, потому что вдруг – пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – он застанет маму дома и мама – ну пожалуйста! – приедет с ним в деревню. От предвкушения такой радости Ася побрызгала себя водой из ведра в ванной и поскакала в сарай. У сарая было чисто, как будто кошки и собака вымыли двор языками. Только куры ходили и поклевывали несколько оставшихся осколков костей. Ася хотела побежать к утятам, но оттуда вышел Премерзкий, которого опять забыли запереть. Он встал растопырив лапы – хозяин двора. Ася, хоть и полная радости и уверенности, потопталась и решила не рисковать, и вышла за калитку.
В доме просыпались, умывались, садились за чай и снова принимались за работу – жарили, парили, крутили, солили, перекладывали, переделывали, придавливали. Асю отправили за лавровым листом, черным перцем и хлебом. Размахивая пустой сумкой, она побежала в магазин.
До обеда основная работа была закончена, но тетя сказала, что вчера натоптали и натаскали пыли и нужно убраться. Девчонки возмущались – сегодня воскресенье, какая уборка. Бабушка их поддержала. Но скоро свернули ковры и принялись чистить, мыть и подметать. Справились быстро. Решили сами растопить баню, чтобы помыться. Растопили и быстро помылись. Потом, чистые и красивые, снова пили чай.
– Ишшо не полдень, а уж упурхались, – сказала бабушка.
Тетя повеселела. Ждали дядю с деньгами от проданной свинины.
Внезапно дали электричество – впервые за год, – и все еще больше повеселели, хоть оно было и не нужно. Если света нет постоянно, то на час-два оно и незачем. Но все равно включили холодильник, телевизор. Тетя завела сепаратор: из одной трубки полился обрат, из второй – сливки.
Ася чувствовала, что сегодня случится что-то необычное, очень важное и радостное, и от этого она волновалась, не могла ни присесть, ни прилечь. Она выкатила на улицу велосипед и пронеслась туда-обратно раз десять. Потом решилась.
И поехала к мостику.
– Эй, вылезайте! – крикнула она гонщикам.
Они вылезли из своего укрытия и, хитро глядя, вывели на дорогу велосипеды.
– На счет три, – сказал старший. – Раз! Два! Три!
Два велосипеда рванули вперед, и Ася, чуть замешкавшись, оттолкнулась и понеслась за ними. Сначала они увеличивали разрыв, и Ася, чуть не задыхаясь, разгонялась, и, когда разогналась так, что быстрее уже не могла, разрыв стал уменьшаться. Страха сегодня не было. Было счастье, последние дни лета, рыбалка с Игорем, спасенный котенок, бабушкин халат с турецким огурцом, смородина на дне ведра, разноцветные стрекозы, банки с коньяком, школьный цветник, вредные и добрые сестры. Не нужно было представлять себя ветром. Для победы понадобилось совершенно другое.
Остался позади Ленин. Остался позади бывший детский сад и финишный столб. Ася затормозила, дала круг и оглянулась. Гонщики только пересекали финишную черту, затормозили рядом. Тяжело дыша, они переглядывались.
– Вы крутые, – сказала им Ася.
Они улыбались и молча смотрели на нее. И она с облегчением, как будто закончила трудное, важное задание, забралась на велосипед и поехала куда глаза глядят по деревне.
Воскресный день был тихий и нежаркий. Деревенские шли на базар, в магазин и в гости. Группами шли к остановке автобуса и так же группами возвращались обратно – в выходные автобус пустили чаще. И хоть было грустно, что лето заканчивается, Ася почувствовала радостное предвкушение от новых платьев, которые мама накупит ей к школе, от блестящих карандашей и ручек, от запаха свежей краски в школьном холле, наколотых кусков мела. Даже учительница математики перестала казаться вдруг чересчур строгой, и Ася представила, как стоит у доски и пишет ответы на задачи.
– А-а-а-ся! – крикнули ей, когда она возвращалась домой по своей улице.
К ней бежал Игорь. Ася поехала ему навстречу и спрыгнула с велосипеда.
Игорь запыхался, и Ася разглядывала его и улыбалась, пока он дышал, чтобы начать говорить.
– Меня мама забирает. Прямо сейчас. Приехала и, – Игорь глубоко вздохнул, – говорит, поехали. Одежду к школе купить, ну и всякое там. Вот, – он протянул Асе скомканную бумажку.
На измятом куске тетрадного листа был написан адрес: Кенесары, 39, квартира 5.
– Можешь как-нибудь зайти в гости, – он опустил голову, и Ася заметила, как он начал краснеть, от кончиков ушей краска поползла на щеки, – если будешь проходить мимо. Ну ладно, меня ждут.