Он дал им миску с едой и две странных двузубых вилки с длинными черенками. Аяна принюхалась, потом пригляделась. Блюдо представляло собой нечто вроде лепёшек тонкого теста с начинкой, которые сложили пополам, слепив края, а потом обжарили в масле или жире. Она надкусила уголок и выпила мясной бульон, обжигая язык, а потом съела остальное.
– Вкусно? – улыбнулся парень. – Это жареные по со свининой и овощами. Я только что разогрел их.
– Очень вкусно, – кивнула Аяна. – Хаго, ты не подскажешь, где здесь можно переночевать?
– Я не знаю, – озадачился он. – Сейчас должна мама вернуться, я спрошу у неё.
Аяна всматривалась в его лицо. Ей казался знакомым его разрез глаз, он напоминал ей глаза хасэ, как и все остальные черты лица, но кожа парня была светлее.
– Хаго, а сколько тебе лет? – вдруг вырвалось у неё.
– Мне почти пятнадцать, – гордо сказал он. – А что?
– Ты выглядишь по меньшей мере на восемнадцать, – сказала Аяна, и парень расправил плечи. Она едва сдержала улыбку. Он напомнил ей братьев.
– Очень вкусные эти ваши по, – одобрительно сказал Верделл. – Жаль только, что быстро кончаются.
– Откуда вы приехали? Вы не похожи на хасэ. Я видел их на торге. Они приезжали на северный торг. Вы с севера? Из болот?
– Нет. Мы с востока. Мы перешли степь. Идём в Арнай.
Глаза Хаго расширились, насколько это было возможно.
– Это же очень далеко. Вы возвращаетесь домой?
– Да, – ответили одновременно Аяна и Верделл и засмеялись, переглянувшись.
Верделл и правда шёл домой. Она шла домой, но не к себе. Аяна подумала о том, как далеко её дом, и ей стало грустно. Она обхватила руку Верделла и уткнулась в его плечо.
– Так-так, – раздался ворчливый голос от ворот. – Что за гости, а я и не знала?
Круглая, невысокая румяная женщина вкатилась во двор, ведя на верёвке козу.
– Хаго, это очередные твои друзья? – спросила она, окидывая подозрительным взглядом Аяну.
– Они странники. Они пришли с востока через степь, – сказал Хаго. – Я пустил их отдохнуть.
– Через степь? – изумилась женщина. – Ничего себе! Милая, да ты в тяжести! Хаго, почему ты посадил женщину здесь? Ей нужна подушка! Пойдём-ка со мной, – подхватила она Аяну под руку, – заходи в дом! Как тебя звать? Я Раду. Хаго, забери козу, немедленно!
– Я Аяна, а он – Верделл.
– У вас необычные имена. На тебе халат хасэ, но ты не похожа на хасэ. Откуда ты такая, беленькая?
– Я издалека. Наши земли на востоке, за степью, лесом и северными равнинами. Там всё настолько другое, что так сразу и не рассказать, – сказала Аяна и улыбнулась: она почти дословно повторила давнишние слова Конды. – Но я иду в другой дом, туда, откуда родом он, – кивнула она на Верделла.
– Вы спешите? Вам нужен ночлег, – сказала Раду. – Оставайтесь у нас и расскажите за ужином, как вас занесло так далеко от дома. Сейчас придут муж и дети.
Аяне показалось, что Раду сдвинула вбок стену дома, но она тут же поняла, что это так в сторону отъехала деревянная дверь. Она осторожно ступила за порог, оглядываясь.
– Мы снимаем обувь тут, – сказала Раду. – В доме ходим босиком.
Аяна кивнула. Это было разумно. У них в долине снимали обувь только зимой или в грязь.
Дом был просторным и светлым. Мебели почти вовсе не было, у стен стояли тростниковые корзины. В окнах не было стёкол, по-видимому, их закрывали теми плетёными ставнями из тростника, что стояли тут же, в комнатах.
Верделл шёл за ней и осматривался с не меньшим восторгом. Он тоже давно не заходил в чей-то жилой дом, и теперь явно радовался тому, что был под крышей, которая стояла на месте, а не поскрипывала, двигаясь по степи.
– Как у вас светло, – сказал он. – Раду, а у вас тут не холодные зимы?
– Мы ставим переносную жаровню и греемся, но в основном у нас тепло. Бывает снег, но редко. А вот на севере уже строят печи. Вы хотите искупаться?
Аяну всю затрясло. Раду шагнула к ней и взяла за руки.
-Милая, успокойся! Ты давно не купалась? Я согрею тебе воду. Помоги мне, – кивнула она Верделлу. – Пошли, покажу. Надо растопить печь в купальне. А ты можешь подождать на крыльце или вот тут, – показала она Аяне на низкую плетёную подставку в комнате. – Вытяни ноги, милая.
Аяна сидела и слушала, как ветер шелестит тростником на крыше. Хаго принёс их сумки, потом прошёл через двор, ведя под уздцы кобылу и вернулся за Таштой.
– Стой, стой, – крикнула Аяна, – не трогай его! Он дикий! Он может укусить!
Она поднялась и вышла к нему во двор, не зашнуровывая сапожки.
– Он не терпит незнакомцев, – сказала она. – Покажи, пожалуйста, где у вас можно его поставить.
– У нас есть загон для свиней, он сейчас пустой, – сказал Хаго. – Поилку я сейчас наполню. Он у тебя прыгучий?
– Нет. Загон для свиней подойдёт.
– Как же ты ездишь на нём, если он дикий, – сказал Хаго, наливая последнее ведро и глядя на её живот, пока она рассёдлывала его. – Ты не боишься?
– Нет. Он очень умный. Смотри. Аллар, Ташта! Найле!
Ташта встал на колени, потом лёг. Аяна показала все команды, которым научила его, а потом сняла сапог и кинула в угол загона.
– Абал, Ташта!
