Но ей было тяжело. Ей постоянно хотелось пить, и больше всего на свете она хотела бы сейчас оказаться в своей летней спальне или в новой комнате, и чтобы Конда обнимал её, но лежал чуть подальше, чем обычно, потому что его кожа была горячей, а ей и так было жарко. Уйти к северу означало продлить путь на недели, а она хотела успеть пройти как можно больше, прежде чем придётся остановиться.
– Сколько, интересно, мы проходим в день? – спросила она, обмахиваясь намоченным в озерце полотенцем. Впереди их ждала рощица, позади лежала ещё одна, и копыта Ташты тихо и мерно опускались в низкую густую траву.
– Думаю, рандов двадцать, – сказал Верделл. – По степи мы проходили больше. Здесь мы петляем.
Аяна тяжело вздохнула и закатила глаза. Её раздражало всё. И это раздражало ещё больше.
– Это невыносимо. Что у нас с припасами?
– Пока всё в порядке, – сказал Верделл. – Пока хватает.
На следующий день они вышли на дорогу.
– Верделл, – тихо сказала Аяна. – Неужели...
Они сидели верхом, плечом к плечу, и она взяла его за руку.
– Теперь мы точно в Фадо, – сказала она. – Поехали!
Она неосторожно тронула Ташту, и он пошёл рысью, но Аяна осадила его.
– Кэтас, кэтас, Ташта. Стой. Тихо.
Он послушно зашагал, но видно было, что он с удовольствием бы и пробежался.
Дорога была и вправду очень интересная. Вся местность была похожа на кожу бронзоволицей дада из народа хасэ, и Аяна с Верделлом очень быстро потеряли счёт взгоркам и низинкам, по которым текла и переливалась дорога мимо придорожных луж, поросших тростником. Аяна намечала себе какую-то цель вроде дерева или камня, но добиралась до него в два раза дольше, чем в степи, из-за этих складок дороги. Они с Верделлом поднимались и спускались по ним вновь и вновь, как лодки рыбаков на волнах в открытом море, и наконец вышли к деревне.
Деревня была огорожена большим забором. Ворота были открыты, и Верделл заехал туда первым и спешился.
– Я пойду узнаю, что здесь и как, – сказал он и увёл кобылу в поводу.
В ворота заехала повозка, запряжённая двумя быками, и Аяна восхищённо рассматривала их.
Эти животные тоже не были похожи на коров её долины и на небольших коричневых коров хасэ. Кожа на их шеях болталась складками, короткая шерсть имела приятный серовато-песочный цвет, а прямые рога росли в стороны.
Мальчик, управлявший телегой, кинул на Аяну любопытный взгляд, соскочил и убежал вверх по улице.
Она крутила головой, пытаясь увидеть всё и сразу. Оказалось, что не только вся деревня была огорожена, но и каждый двор в отдельности. Оглянувшись на стоявших сзади быков, она снова тронула пятками Ташту и медленно поехала вслед за Верделлом, рассматривая строения.
Дома, насколько она могла понять, были из глины, покрытой известкой, и с тростниковыми или черепичными крышами. Высокие, выше её роста, заборы вокруг каждого из дворов тоже были покрыты тростником, и на улицу выходили большие деревянные ворота. Окна некоторых домов были застеклены, дворы чисто выметены, а загоны с животными, которые ей удалось рассмотреть, – вычищены и опрятны. Здесь пахло чем-то жареным, Аяна не могла узнать этот запах, но ей сразу захотелось попробовать то, что так вкусно пахнет.
– Инни, Ташта!
Она догнала Верделла, и он помог ей спешиться.
– Я не вижу тут никакого постоялого двора. Оно и не удивительно – мы на краю Фадо. Вряд ли здесь часто бывают путешественники, – сказал он.
– Давай попробуем купить горячей еды, – сказала Аяна с горящими глазами, и Верделл улыбнулся.
– Давай. Мне тоже понравился запах. Веди, кирья!
Нос привёл её к одному из дворов.
– Надо в ворота постучать. Я что-то побаиваюсь, – сказала Аяна.
Верделл тоже колебался, но посмотрел на её печальное лицо и решительно шагнул вперёд. Он стукнул в ворота, и тотчас же из-под них протиснулась яростная звонкая собачонка, рыжая и очень раздражённая.
Аяна с изумлением смотрела, как эта маленькая зверушка облаивает их с Верделлом писклявым голосом, прыгая, скалясь и брызгая слюной.
– Ничего себе, – сказал Верделл. – Вот это смелость. Мне б такую смелость, я б уже давно страной правил.
На шум из ворот выглянул паренёк. Он посмотрел на нежданных гостей и коротким свистом подозвал собачонку.
– Мы приехали из степи, – сказал Верделл. – Я Верделл, это моя жена Аяна. Мы хотели бы купить у вас еды. Моя жена носит ребёнка, она очень устала и проголодалась. Не подскажешь, уважаемый, где у вас постоялый двор?
– У нас нету, – сказал парень. – Еды я вам и так вынесу, только немного, а то мать решит, что я сам съел, и в следующий раз ещё больше наготовит. Можете зайти во двор и сесть вон там, – показал он внутрь двора, открывая ворота. Я Хаго.
Он ушёл в дом, а Аяна села на бревно, которое он показал им, и блаженно вытянула ноги. Двор был очень чистый, его покрывал слой утоптанной желтоватой глинистой почвы, а глиняный дом с большими ставнями был аккуратно побелен.
– Устала, кирья? – спросил Верделл. – Нам придётся ехать дальше. Хаго, – окликнул он парня. – А далеко постоялый двор?
– В ближайших деревнях точно нету, – сказал парень. – У нас тут проезжих мало.
