– Хорошо, – кивнул Верделл. – Как только появится возможность, обязательно купим мне флейту, и я буду учиться дальше. Договорились?
– Договорились. Верделл, я хочу пить. Пойдём?
– Пойдём. Там начинаются свадебные представления, хочешь посмотреть?
– Конечно!
Свадебные состязания и представления хасэ были неразрывно связаны с лошадьми, собаками, овцами и охотничьими беркутами. Аяна уже давно поняла, насколько хасэ ценили и уважали всех своих животных, дающих им мясо для еды, шерсть и шкуры для одежды и преданно охраняющих их. Когда человек желает здоровья в первую очередь ногам твоего коня, а потом уже тебе, это о чём-то да говорит.
Молодые парни догоняли девушек, на скаку пытаясь сбить с них шапки, стреляли из лука, при этом наперегонки объезжая метки на земле, вытворяли просто немыслимые трюки на спинах своих лошадей. Собак не продавали и не выменивали на торгу, их выводили именно на свадебной части берега, и, понятное дело, не все желающие удостаивались чести купить щенка от самых матёрых защитников-волкодавов с обрубленными ушами или от золотых, подобных ветру борзых.
Свадебный договор заключался на берегу озера, и Аяна с удивлением наблюдала, как руки молодых, как и в родной долине, связывают лентами. Потом новобрачные уходили в свои хасэны пировать, а на их место вставала новая пара и их родственники, и всё повторялось.
Удивительно было то, что за день вода в озере и вправду стала почти красной. Аяна размышляла над этим явлением, но так и не смогла ничего придумать. Она пожала плечами и пошла рассматривать окрестности.
Она увидела в отдалении Дилар, которую Далэг привела к хасэну её жениха. Дилар смущалась и краснела перед довольно высоким и крупным парнем из Тэду, и он тоже чувствовал себя неловко. Хар и Кавут одобрительно кивали, глядя на будущих мужа и жену. Аяна не знала, что чувствует Дилар, но вид у той был весьма довольный.
К сожалению, того же нельзя было сказать о Жадэте. Его усадили на ковры с несколькими парнями и девушками из Тэду, и трое из девушек, наиболее ярко одетых, явно были представлены ему на выбор. Все трое казались ладными, милыми, и Аяна как бы невзначай подошла поближе к их коврам, чтобы рассмотреть.
Жадэт был в смятении. Он с каким-то отчаянием смотрел на девушек, а одна из них тоже с тоской на лице посматривала в сторону, видимо, отыскивая взглядом того, кто ей нравился. Всем явно было неловко, и парни, – видимо, братья девушек, – посаженные наблюдать за сватовством, теребили полы халатов и беспокойно отхлёбывали травяной настой.
Аяна расстроилась. В какой-то момент ей показалось, что Жадэт вот-вот встанет и громко скажет, что не хочет выбирать. Но он всё сидел и краснел, и девушки тоже краснели.
Аяна взглянула на Верделла и поняла, что он видит то же, что и она.
– Верделл... Как думаешь, сколько у них выкуп за невесту? – спросила она внезапно.
Он посмотрел прямо ей в лицо.
– Мы не можем, кирья. Нет. Я уже думал об этом.
– Но посмотри на него... Верделл, это неправильно!
– Ладно. Ладно! Я попытаюсь выведать.
Он сунул руки в карманы и направился в сторону парней Тэду-хасэна. Они немного поболтали, потом посмеялись над какой-то шуткой, Верделл махнул им и вернулся к Аяне.
– Они, похоже, думают теперь, что я для себя интересовался, – испуганно сказал он. – Они сказали, за ту, что посередине, тридцать овец, а за ту, которая с краю – восемьдесят и две лошади. А та, которая слева, они надеются, приглянется Жадэту.
– Они оценивают невест в лошадях и баранах? – не поверила Аяна своим ушам.
– Да. Так что идея Конды всё переводить в коней для тебя не так уж далека от жизни.
Аяна задумалась, как должна себя чувствовать девушка, которую мало того, что оценили, так ещё и оценили в тридцать баранов, тогда как её сестра по прикидкам семьи стоит по меньшей мере в три раза дороже. Ей стало противно.
– В общем, кирья, у нас таких денег нет. Сколько бы ни стоила Кадэр, это явно больше, чем у нас есть.
– А сколько стоит овца?
– Сорок медных.
– Значит, тридцать овец – двадцать четыре серебряных?
– Я менял серебро по восемнадцать за золотой. Если по тому же расчёту, тридцать овец – это одно золото и шесть серебра. У нас столько нет. Вернее, есть, но тогда тебе придётся рожать в лесу или у дороги.
Аяна вздрогнула.
– Верделл, что же делать?
– Я не знаю, кирья. Мне его тоже жалко. Он постоянно говорил о своей Кадэр.
– Зря мы пошли сюда, Верделл. Пойдём лучше к повозкам. Мне тяжело на это смотреть.
По дороге они встретила людей из Хурга, и Кадэр тоже была там, стояла перед молодым парнем из другого хасэна и не знала, куда деть глаза. Она отчаянно взглянула на Аяну, проходившую мимо с Верделлом, и у той заныло в груди.
