Сокрытая сталь полностью

И вампира, который бежал к нам с поднятым пистолетом. В резком освещении Леви выглядел еще хуже, как будто не спал несколько дней.

Мы с Коннором разделились и оба достали оружие.

— Леви, — произнесла я, когда он моргнул от шока и удивления. — Все кончено. Опусти пистолет. — В наушнике раздалось эхо, когда охранники и полицейские приблизились, обошли его и оказались позади.

— Это еще не конец, — сказал он, его рука дрожала. — И теперь у меня есть серебряные пули, мать вашу.

Я оказалась перед Коннором прежде, чем он успел возразить, и оттолкнула его назад, когда охранники придвинулись ближе, но недостаточно близко.

— Ты сражаешься со мной, — произнесла я. — Не с Коннором. Брось пистолет.

— Ты защищаешь его! — закричал Леви, его боль была очевидна. — Даже сейчас. Гребаного волка.

— Моего гребаного волка, — сказала я, прижимая руку к груди, накопившиеся за неделю страх и ярость вырвались наружу. — Ты даже не знаешь меня. Никто из вас меня не знает — ни один член AAM понятия не имеет, кто я.

Он бросился на меня, подняв пистолет. Мой удар с разворота отбросил пистолет в сторону, и Гвен побежала вперед, подняв значок, который сверкал в лунном свете, как Экскалибур.

— Чикагский Департамент Полиции, — крикнула она, когда полицейские уложили его животом на траву. — Леви, вы арестованы за убийство вампира, известного как Блейк, — сказала Гвен. — Как я понимаю, ваш Мастер хотел бы переговорить с вами, прежде чем вас посадят на самолет для экстрадиции в Атланту. А теперь слово от наших спонсоров.

Я ухмыльнулась, когда один из помощников вышел вперед с пластиковыми стяжками.

— У вас есть право хранить молчание, — выкрикнул он и зачитал остальные права и обязанности Леви, в то время как другие сотрудники ЧДП подошли, окружая.

— Это было почти разочаровывающе легко, — услышала я бормотание Петры.

Знаменитые последние слова.

* * *

У меня в ушах стоял хаос, когда люди начали кричать, предупреждая. А потом я увидела, как к нам бежит Клайв.

— Его впустила Николь, — сказал кто-то. Кажется, Тео.

— Отойдите от него к черту! — Клайв протиснулся сквозь вампиров к брату, все еще лежащему на земле и рыдающему в траву.

— Вы ранили его, — произнес Клайв. Он опустился на колени, когда Николь подошла к нам под светом прожекторов, а за ней еще двое вампиров. «Она хотела, чтобы Клайв это увидел? Чтобы он стал свидетелем?»

«Вампиры», — с сожалением подумала я.

— Он не ранен, — ответила я. — Просто разочарован, что не смог застрелить Коннора гребаной серебряной пулей. — Очевидно, я все еще была зла.

Я подошла к ним и наклонилась к Клайву.

— Ты знал, — сказала я и была уверена, что права. — Ты знал, что он травмирован и опасен, и ты позволил ему находиться на свободе. Ты нарушил правила.

В его глазах кипела ярость и выплескивалась с губ.

— Ты ничего не знаешь. Тебе все преподнесли на блюдечке.

— Нет, — произнесла я. — Это не так. — Если бы он только знал, как усердно трудились мои родители, чтобы я не принимала свои привилегии как должное.

— Ты нарушаешь любые правила, какие хочешь, — сказал он. — Дом Кадогана постоянно игнорирует правила, и за это их никогда не наказывают. Если бы его приняли туда, с ним бы все было в порядке. Он стал бы лучше.

«И вот оно».

— Твоему брату нужна помощь, Клайв. Но Дом Кадогана — не решение проблемы. И никогда им не был. И мое наказание Леви не поможет.

— Но это поможет мне, — сказал он. — Я требую Правила Сатисфакции!

«О, какая восхитительная ирония», — подумала я про себя, «что мне было отказано в возможности сразиться с ним, а он сам вызвал меня на поединок».

— Успокойся, — произнесла Николь. — Успокойся, Клайв. У тебя нет оснований требовать Сатисфакции. Дела AAM здесь завершены.

— Нет! — провозгласил Клайв, вскидывая руку, словно отвергая ее авторитет. — У меня есть личные причины. Она поступает, как ей заблагорассудится, и это прекратится.

— Клайв, — повторила она, и в этом слове прозвучала угроза, но теперь настала моя очередь.

— Я принимаю.

Слова эхом разнеслись по лужайке, так что сомнений в моих намерениях не осталось. Я чувствовала, как за моей спиной расцветает магия, знала, что Коннору и моим родителям это не нравится. Но это была моя битва.

Брови Николь взлетели вверх.

— В этом нет необходимости. Наше дело завершено.

— Мои дела с Клайвом еще не закончены, — сказала я, переводя на него взгляд, и на его лице появилась та же медленная, маниакальная улыбка, которую я видела на лице Леви. — Он обвинил меня в убийстве, в нарушении правил. Я тоже читала о Правиле Сатисфакции, — произнесла я и насладилась потрясением на его лице, вероятно, от того, что я хоть что-то знаю о Каноне.

— Я предпочитаю сражаться на клинках, — сказала я, затем посмотрела на Николь. — ААМ возражает?