– Наш вид странным образом выродился. Тритоны исчезли, и мне надо узнать почему! – воскликнула я, с усилием поднимаясь на ноги. Тело болело и требовало отдыха, словно я сама только что участвовала в битве за Океанос. Снова взглянув на портрет Сисиниксы, я кивнула мозаичному образу в знак благодарности и обернулась к Полли, которая тоже встала. – Сирены Тихого океана могут что-то об этом знать, как думаешь?
Не дождавшись ответа, занятая своими мыслями, я широкими шагами двинулась к выходу из Зала Анамны и позвала
– Хочу обратиться к жителям Океаноса через час и желаю, чтобы присутствовали все, кто сможет.
Кивнув,
– Что собираешься делать, Сибеллен? – спросила Полли, спустившаяся по ступеням позади трона. Теперь она стояла посреди тронного зала.
– Искать тритонов, а если ни одного не удастся обнаружить, выяснить, что же с ними произошло. Я постараюсь узнать побольше в Зале Анамны, но также хочу, чтобы мы исследовали океаны.
– А что с законом об атлантах? Ты отзовешь его?
Хищный блеск мелькнул в глазах Полли, но мне показалось неразумным потакать ей.
– Ты одержима ненавистью к ним. Но ненавидеть сегодняшних атлантов за то, что их предки натворили почти пять тысяч лет назад, бессмысленно. По этой логике ни один народ не может мирно сосуществовать с другим. Тебе лучше забыть о своей жажде мести. Это глупость.
Ее лицо посуровело, взгляд стал жестким.
– Все они больной сброд, чума океанов, гноящаяся рана. Очистить воды Атлантики от этого биомусора – твой долг. Слишком долго мы пренебрегали им, и я не могу постичь, почему ни одна Государыня до нас не позаботилась об этом. Я бы справилась с задачей, будь у меня чуть больше времени.
Я резко повернулась к Полли.
– Потому что это же геноцид! Они потеряли свою цивилизацию, сотни тысяч своих сородичей. Да, они были нам врагами когда-то. Их лидер пошел неверным путем, но теперь Нестор мертв, а атланты наших дней – жалкие больные существа. Все, чего они хотели и хотят, – обрести дом.
– Да, они пытались захватить наш, и им почти удалось!
– Если бы Сисиникса заключила с ними договор, помогла бы найти новый дом, они бы не стали тогда нападать на нас. Обращаться с ними как с врагами – это не способ двигаться дальше. Око за око – не наш принцип жизни.
Головы первых сирен показались на лестнице.
Полли сомкнула губы и отступила, молча кипя от злости. Она никогда не сказала бы всего этого в присутствии других, и позволила себе такие слова лишь оттого, что чувствовала себя вправе как мать и предыдущая Государыня. Но в тот день, когда Полли взошла на трон и перестала заботиться обо мне, она сама отказалась от права давать мне советы.
Сирены продолжали стекаться в тронный зал, заполняя огромную пещеру звуками дыхания и шлепаньем босых ног. Я заметила в толпе голубую голову Ники: она старалась протиснуться поближе ко мне.
– Кое-что важное было скрыто от вас, – заговорила я, сделав шаг наверх и встав рядом с троном, но садиться не стала. – Вы живете, полагая, что нет на свете морейцев мужского пола, что их не существует. Но когда-то тритоны наполняли залы и воды Океаноса. Они были храбрыми и красивыми. Были нашими защитниками и возлюбленными. Когда-то в этих самых залах рождались мальчики.
Шепот поднялся в пещере: удивленные, радостные возгласы и вопросы звучали со всех сторон.
– Давным-давно что-то случилось с нашими тритонами, и теперь мы вынуждены спариваться с людьми, чтобы сохранить свой вид. Каждой из нас приходится отважно идти навстречу проклятию. Но так было не всегда. Когда-то мы мирно жили здесь и отправлялись на сушу, только если сами того хотели. Когда-то морейцы были самодостаточны: сирены и тритоны жили рядом и создавали семьи. И сейчас я ищу добровольцев. Храбрых сирен, готовых исследовать океаны: как наш, так и далекий Тихий. По всей вероятности, вам понадобятся годы странствий. Но надо найти причину этой перемены, иначе мы навсегда останемся рабынями
Четыре русалки уже пробивались через толпу. Когда они, решительные и спокойные, замерли, вышли еще две. А потом к этой компании присоединились еще две сирены, они заняли места справа и слева от более смелых.
Тарга, Эмун и Антони смотрели на меня во все глаза: в их взглядах читалось потрясение. Над бровью Эмуна выступили бисеринки пота; он вытер лоб рукавом.
– Даже слушать об этом трудно без напряжения, – заметил он. – Не могу представить, каково пережить подобные воспоминания.
– Уверена, это было ужасно, – с содроганием обронила Тарга.
Антони, стоявший у окна, пересек комнату, сел рядом с ней и снова нежно обнял за плечи.
Тарга продолжала:
– Теперь я понимаю, что ты имела в виду, сравнивая мой способ сохранить твой рассказ на смартфон и то, что хранит Зал Анамны. Он словно тайный архив, предназначенный лишь для тебя.
– Как вы поступили с волонтерами? – поинтересовался Антони.
