– Нет? – он откинулся на спинку дивана и поставил чашку с блюдцем себе на колено. – А как они выглядели?
– Жалкие создания, изможденные, больные, зараженные разными паразитами.
На лице Йозефа отразилось понимание.
– Уверяю тебя, атланты моего круга разительно отличаются от тех, что ты встречала на глубине. – Глаза его погрустнели. – Бродяги боятся меня, – вздохнул он, – хотя я пытался поговорить с ними в тех редких случаях, когда встречал, занимаясь исследованиями. Они меня избегают.
Брови мои взметнулись вверх от удивления. Атланты не признают сородича?
– В юности меня это расстраивало, но теперь… – пожал плечами Йозеф. – Они сами выбрали такую жизнь. И хотя мне этот выбор непонятен, таково их решение. Они не осознают, что страдали бы меньше, проводя больше времени на суше. Все из-за солнечного света: он здорово укрепляет наш иммунитет.
У сирен все было иначе. Вероятно, атланты генетически ближе к людям, чем мы. Людям для поддержания здоровья тоже необходим солнечный свет.
Выражение лица Юзефа стало отсутствующим.
– Они немного напоминают мне бездомных из мегаполисов. Там одни всегда готовы попросить еды или денег, а у других в глазах плещется страх, и они всегда сохраняют дистанцию. И помощь не принимают, не позволяют даже подойти.
Йозеф говорил так, будто большую часть жизни провел среди людей.
– Но родился-то ты в океане? – спросила я.
Его глаза снова встретились с моими, и он улыбнулся, отчего на левой щеке появилась ямочка.
– Конечно, нет. Как и ни один атлант из числа моих знакомых. Странно появиться на свет в дикой природе.
И снова мое представление о реальности дало трещину. Йозеф уже сам по себе стал для меня откровением: все в нем шло вразрез с моими знаниями об атлантах. А теперь выяснилось, что он не так уж отличается от своих сородичей.
– Я появился на свет на Сардинии, потому что в то время мой отец верил, что сможет именно там найти руины Атлантиды. Он продолжал дело жизни своих отца и деда, а меня поиски прародины не очень интересовали. Моей навязчивой идеей было изучение бесчисленных тайн океана. Одержимость отца определила течение ранних лет моей жизни и привела к расставанию с матерью… – Йозеф глубоко вздохнул, похоже, воспоминания печалили его. – А когда отец убедился, что Атлантида меня не интересует и наследником в этом плане я буду никудышным, он отправил меня в колледж в Пенсильвании, где я мог подготовиться к получению университетского диплома по океанографии.
Он взмахнул рукой и пожал плечами, словно пытаясь сказать: «И вот я здесь».
– Отец у меня с характером, – снова заговорил Йозеф, – но он всегда старался предоставить мне все, чего я хотел. Обучал меня разным языкам, и тем, какие сам считал полезными, и тем, которыми интересовался я. Он добивался, чтобы я с детства получал знания, необходимые для поисков Атлантиды. Поощрял меня изучать классические языки, древнюю историю, антропологию, и я этим занимался помимо освоения разных океанографических дисциплин. Проводил годы, уткнувшись в книжки или сидя в лаборатории. Или плавал в океане – всегда с исследовательскими целями.
Я кивнула, прекрасно понимая его жажду знаний.
– Я тоже люблю учиться.
– Верю. Твоя любознательность не оставляет сомнений. – Он блеснул своими крепкими белыми зубами. – Я пообещал себе на следующий год снова заняться теорией и практикой спасательных работ: произошли существенные технологические улучшения с той поры, как мне случалось участвовать в них. – Он допил чай и наклонился поставить чашку с блюдцем на столик. – Но довольно обо мне, я говорю не переставая с момента нашей встречи, но ничего не узнал о твоей жизни. – Он слегка покачал пальцем из стороны в сторону, глядя на меня. – Не думай, что дам тебе улизнуть, не сказав ни слова о себе.
Внезапно я ощутила приступ тревоги, роднивший меня с моими подданными. Я подумала про
Я вскочила, чуть не пролив на себя остатки чая. Поставила чашку на столик и повернулась к выходу.
– Я задержалась, – сказала я, быстро дыша. Сердце колотилось как сумасшедшее. Как простая русалка я могла плыть, куда мне вздумается. И никто бы не волновался, исчезни я даже на годы. Но у Государыни есть обязанности.
Йозеф вскочил, в его глазах заплескалась тревога, а на лице читалось разочарование.
– Вот так вдруг, ты просто уходишь?
Я прошла к двустворчатым дверям и распахнула их, направляясь к выходу тем же путем, каким мы с
