Соль и слезы сирены полностью

Ника метнула в меня испепеляющий взгляд.

– Это же Лия. Ее ничто не тревожит. У нее метаболизм морской коровы и характер соответствующий.

– А по-твоему, что удерживает их вдали от дома так долго?

Брови Ники сдвинулись, и она долго не отвечала на вопрос. Прозвучавший ответ не оправдал моих ожиданий.

– Не знаю, – пробормотала она.

– Но ты ведь не считаешь это совпадением. Иначе не заговорила бы об этом.

– Нет. Я не встревожилась бы, иди речь всего о нескольких сиренах. Но, согласно записям Лии, из пятидесяти сестер, отправившихся на сушу за последние пятнадцать лет, вернулись всего четыре.

Такая статистика прозвучала и для меня тревожным звоночком. Я резко выпрямилась.

– Четыре из пятидесяти?

Ника вздохнула и нежно посмотрела на меня.

– Наконец-то я до тебя достучалась. Понимаешь теперь, почему я тревожусь?

– Да. Почему ты не говорила мне раньше?

– В последнее время ты редко бываешь дома, – в голосе колдуньи звучали любопытство и легкий упрек. – Расскажешь мне, где пропадала?

– Осматривала периметр Океаноса, ты же знаешь. Я всем рассказала, что собираюсь это сделать.

– Да, но даже со скоростью гребешка это не заняло бы целых два года.

– Откуда тебе знать? – лукаво спросила я. – Разве ты пробовала?

– Хм… нет, – ответила она, разглядывая меня с подозрением. – Но ведь что-то тебя отвлекало, так ведь?

Я глубоко вздохнула и снова откинулась на камень. Причин скрывать свое знакомство с Йозефом, хоть оно и казалось необычным, не было. Государыня вправе делать все, что пожелает. Если бы одна из моих подданных пришла ко мне и объявила, что вступила в брачные отношения с атлантом, я бы удивилась, но препятствовать не стала. Возможно, скрещивание каких-то представителей наших народов способствовало бы нашему примирению…

– Встретила кое-кого интересного, – пояснила я. – Он атлант.

– Надо же. Ты сочла атланта интересным?

– А что в этом такого?

– По мнению твоей матери, они все просто скверна морского мира. Больные, невежественные бродяги и браконьеры.

– Я не моя мать. И ты сама их такими не считаешь.

– Возможно, не все они такие, но большинство из тех, кого я встречала, не казались притягательными.

– Этот именно такой, – произнесла я мечтательно, что явно не понравилось Нике. – Очень притягательный. Он здоров, красив и умен. Не похож на тех, что живут под водой. Он говорил мне: это оттого, что атланты нуждаются в прямом солнечном свете.

Губы Ники слегка приоткрылись от удивления, а взгляд буквально прилип к моему лицу. Она проигнорировала мои слова про солнечный свет и перешла прямо к делу.

– Ты увлеклась этим атлантом? Не могу в это поверить.

– Ты никогда не думала, что между нашими народами возможен мирный союз? Это было бы замечательно.

Ника насмешливо фыркнула.

– Замечательно? Для них – конечно. Но не для нас. Нам принадлежат значительные ресурсы. Мы владеем самой богатой и ценной территорией в Атлантике. Какой нам прок в союзе с ними?

Ника содрогнулась всем телом, дрожь исходила из самой глубины ее существа. Она издала возглас отвращения.

– Не уверена, что ты права, – я вспоминала Йозефа, его невероятный ум, любовь к океану, желание изучить его как можно лучше. Вспоминала его любовь ко всем морским существам и одновременно легкость, с которой ему давалась жизнь на земле среди людей. – Есть вещи, которым мы можем поучиться… у некоторых из них, – добавила я поспешно. – Я понимаю твою точку зрения, Ника, но ты судишь об атлантах по жалким скитальцам. Единственные атланты, которых встречала ты и большинство сирен, – убогие бродяги. Даже Йозеф с ними не общается.

– Йозеф, – словно эхо повторила Ника, уставившись на меня во все глаза. – Ты так произносишь его имя… – Она помедлила и не стала договаривать. Потом расправила плечи и вскинула подбородок: – Я рада, что у тебя появился друг, но не думаю, что ему стоит доверять.

– Знай ты его, не стала бы так говорить. – Я доверяла Йозефу полностью и почти с самого начала знакомства. Я не могла это объяснить, но чувствовала его внутреннюю нравственность. Мне нечего было опасаться, я в это твердо верила всем своим существом.

– Может, и так, – возразила Ника, – но, пока мы не выясним, почему не возвращаются наши сестры, все же следует соблюдать осторожность. И не выдавать никому наших секретов.

Ника тут же смолкла и покраснела, если такой термин применим к сирене, – она стала менее бледной. Вероятно, поняла, как назидательно прозвучали ее слова. А ведь она говорила с Государыней.

Я улыбнулась. Мне нравилось, что Ника не стала обращаться со мной по-другому с тех пор, как я взошла на трон.

– Что ж, а твое колдовство не поможет установить причины, по которым сирены так долго не возвращаются? – спросила я.

Лицо ее стало задумчивым, но всего через несколько секунд она покачала головой.

– Нет, не думаю, – ее взгляд пронзил меня. – Только ты обладаешь способностями выяснить суть проблемы.

– Я?