Я опустилась на диван, но теперь мне было не до рисунков. Время шло, секунды превратились в минуты: десять, пятнадцать. Не в силах дольше ждать, я подошла к дверям и напрягла чуткие уши, надеясь выяснить, что происходит.
Где-то вдалеке разгорелся яростный спор, но его участники старались не повышать голоса. Их яростный шепот прерывался зловещими паузами.
– …Совершил ошибку, – глухо гудел Клавдиус, – защищая тебя все эти годы от знаний твоего народа. Я пытался обеспечить тебе хорошую жизнь, шанс заниматься тем, что ты любишь. Я не заставлял тебя присоединиться к нам и отослал отсюда, предоставляя свободу и возможность жить как люди, что ты явно предпочитаешь.
– Что такое ты говоришь… – зашептал Йозеф, но его тут же прервали.
– Это не твоя вина. – По тону Клавдиуса было очевидно, что он считает иначе. – Но я и представить не мог, что однажды приду домой и увижу тебя… – он подбирал правильное слово, – братающимся с одной из
Стало тихо. Потом Клавдиус заговорил снова:
– Пора мне обучить тебя тому, что действительно надо знать атланту. Мне следовало сделать это, когда ты был еще мальчиком, но я по собственной глупости хотел уберечь тебя от…
Я не стала ждать продолжения. Ситуация прояснилась. Клавдий мог ходить по земле и одеваться как морской капитан, но в сердце оставался атлантом. И имел предубеждения, свойственные, по всей вероятности, большинству его сородичей. Могла ли я его за это винить? Моя мать убивала атлантов, и никто, кроме
Я поняла, что мне больше не рады в этом доме, и сердце мое заныло. Любовь к Йозефу посеяла росток надежды, поддерживавший меня в долгие часы одиночества. Я не понимала его значения, пока не появился Клавдиус и не растоптал его.
Мечтая, я спрашивала себя: а что, если сирены и атланты способны жить рядом и даже создавать семьи? Богатства Океаноса будут принадлежать и тем и другим по праву. Атланты, пожелавшие такой судьбы, смогут жить под водой, а сирены, решившие стать их подругами, – заключать постоянные брачные союзы. Больше никаких разбитых мужских сердец и брошенных мамами мальчиков…
Ледяной мрак поглотил мою светлую, нежно лелеемую мечту с появлением Клавдиуса.
Не зная, что делать, и не желая доставить еще больше неприятностей Йозефу, я выскользнула из библиотеки, побежала по дорожке к океану и нырнула.
Мозг мой гудел, когда я вернулась в залы Калифаса. Я прошла прямо к бассейнам с пресной водой, надеясь обрести большую ясность в голове. Но не соль была причиной моего смятения, так что пресная вода, промывшая мои жабры, не принесла облегчения.
Клавдиус продемонстрировал мне явное предубеждение против моего народа. И я не могла его в этом винить, учитывая содеянное Аполлионой во время ее правления. Но Йозеф, его сын, ничего не имел против сирен. Он погружался, занимаясь своими исследованиями, а время проводил на суше, да так, что ему позавидовал бы любой знатный аристократ: жил в комфорте, наслаждаясь приятными социальными связями. Его благополучию способствовало отличное образование, щедро обеспеченное Йозефу отцом, а определяли природные способности. Я знала, что мой любимый активно сотрудничает с естествоиспытателями, историками и другими научными специалистами. Его уважали, ведь он опередил свое время, – что неудивительно, учитывая его способности, – и смог достичь блестящих результатов. Как же у Клавдиуса мог вырасти такой замечательный сын?
Я долго лежала в пресном бассейне, уставившись невидящим взглядом в потолок и не замечая сияния светлячков и биолюминесцентных водорослей. Клавдиус наверняка запретит сыну видеться со мной. Я проигрывала в голове обрывки подслушанного мною диалога, снова и снова мучая себя.
К тому моменту, как меня обнаружила Ника, по моему лицу уже вовсю текли слезы, вымывая соль из моего организма в пресный бассейн.
– Ты вернулась! Я ищу тебя повсю… – Она оборвала фразу на полуслове, увидев мое лицо. – Сибеллен?
Я не ответила, и тогда она присела на край бассейна, обеспокоенно сморщив лоб.
– Что случилось? – с тревогой воскликнула она, видимо догадываясь о моей беде. – В чем дело? Что он натворил?
Я рассмеялась, при этом слезы продолжали течь по лицу.
– Йозеф ни в чем не виноват, Ника. – Сев прямее, я провела ладонями по лицу. – Ты искала меня?
– Да, я надеюсь, ты заметила, возвращаясь домой, какими пустыми стали наши пещеры и долины. – Ника опустила подбородок и пронзила меня многозначительным взглядом. Она выглядела, мягко говоря, сильно встревоженной.
Сказать по правде, я так погрузилась в свои мысли, что только сейчас, когда она упомянула этот факт, поняла, что видела куда меньше сирен, чем обычно.
– Заметила, – солгала я.
– И что же? – Ника гневно уперла руку в бок, но жест этот у нее выглядел забавно.
– Не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, Ника. Что мне следует, по-твоему, делать? Отправить оставшихся здесь сирен на поиски тех, кто не вернулся? Я пыталась их призвать, я тебе рассказывала. Ответом была лишь мертвая тишина.
Ника заурчала.
