Сминая траву под сапогами, неспешными стройными рядами шагали флодмунцы к отвесным каменным стенам. Сквозь мутную пелену тумана начали проступать зыбкие очертания твердыни, гордо закрывающей собой проход между низкими осыпавшимися вершинами утлых Кейруанских гор, бойницы, машикули, угловые башни и ров говорили о предстоящих испытаниях, с которыми будет сопряжён штурм Абльена. По лицам многих солдат было, что замешательство и страх закрались в их души. Многие уже бормотали последние, как они думали, мольбы к духам, моля принять их павшие в бою души, но неожиданно, когда армия подошла к середине пути и, сквозь начинавший было рассеивается туман, увидели даже развязно бродящих по стенам часовых, земля разразилась оглушительным грохотом, будто твердь раскололась в самой своей основе, сопровождаемым не менее сильным трясением, от которого, казалось бы, должны рассыпаться в прах сами горы. Одночасно с этим все тонны неодолимой и несокрушимой каменной кладки были подняты, словно пушинки, снизу огненным столпом и в разрушительном вихре беспорядочно разбросаны по близлежащей округе, зашибив как некоторых защитников крепости, так и стоящую на подступах вражескую армию. На месте бывшей непреодолимой стены зияла страшная дыра, окуреваемая дымом и пылью, оставшимся от бедствия, не осталось ни следы, ни от башен, ни от бойниц, ни от машикулей, а тёмная борозда рва была сплошь засеяна до края каменными обломками. В Кеменладе лишь одно вещество обладало столь сокрушительной мощностью, чтобы с лёгкостью уничтожить стену крепости — порох.
Ни до, ни после так и не стало известно, почему Дартад предоставил образчик своей секретной технологии вражескому государству, с коим не имел даже официальных дипломатических отношений, но, как впоследствии судачили местные, точно не из благожелательных мотивов. Это подтверждается тем фактом, что получена партия пороха была без помощи Лорда-канцлера Внешних Дел, так что, по всей вероятности, это было проделкой пресловутой Imperatoris Oculos — полумифической организации, работающей исключительно на Императора и под его эгидой. Наиболее осведомлённые сплетники утверждали, что подобным действием имперцы намеренно пытались превратить одну из бесчисленных стычек в настоящую войну, ослабив в кровавой бойне флодмундский народ, а затем взять его живьём — насколько верна эта догадка мы уже никогда не узнаем. Применение дартадского пороха стало поистине ошеломляющей оплеухой для защитников крепости, да и по правде сказать, всего Северного Трелива, ведь ожидать можно было что угодно, но только не это. Именно поэтому слуховые колодцы, закованные в бесчисленных паутинах из-за вынужденного бездействия, мудро выкопанные ещё в морфитский период, не выполнили своего долга, так как гарнизон, по обыкновению, ожидал примитивной лобовой атаки.
Пользуясь ступором и паническим страхом врага, ударившимся в суеверный ужас при виде фонтана пламени, офицеры приказали солдатом немедля идти в пролом. Большинство из атакующих были в весьма сходных с их оппонентами ощущениях, поэтому наказ был выполнен с некоторой проволочкой, потребовавшейся для привождения в чувство ополченцев. Первой ринулась в образовавшейся пролом сумбурная орава потрёпанных судьбой и интендантом людей, по флодмундской системе классифицируемая как тяжёлая пехота. Рьяно крича нечленораздельные слова, выпучивая глаза и поднимая волосы дыбом, они с отвагой вздымали первых попавшихся защитников на копья, очищая для своих воинских собратьев площадку дальнейших действий. Теперь настала очередь остальных.
Рохард, как и все, был озадачен увиденным действием, так как сам факт существования пороха был ему неведом, поэтому фееричное исчезновение бассейна явно походило на магическое вмешательство, чего точно так же не могло быть. Не произнеся ни слова, впрочем, как и остальные, он послушно повиновался приказу офицера и пошёл в авангарде войск, задача которого состояла в закреплении успеха тяжёлой пехоты. Хоть осаждённые были неописуемо испуганы и озадачены произошедшим изменением в пейзаже, но всё же стараниями коменданта крепости и посулом познакомить всех с верёвкой на суке кой-как они были приведены в боевую готовность и отправлены отбивать наплыв супротивников. На башнях возвысились силуэты лучников, лихо разящие проворными стрелами зазевавшихся ополченцев. Из казарм коголотой высыпались, как горох из бочки, пешие воины, на ходу надевающие шлемы и перчатки. Во всю гремели свою призывную песнь трубы, возвещая не терять время зря.
