– Да побои терпели! – прервал его второй, до этого мгновения молчавший бывший узник, облаченный в драное гражданское полупальто, надетое поверх солдатского ватника. – За десять дней четверых наших расстреляли почти ни за что. Один сбежать задумал, других – для острастки.
– Еще трое за это же время сами померли. Мы их похоронили на погосте, – снова заговорил высокий красноармеец, часто заходясь в глухом кашле.
– Винтовку дайте! И патроны! – перебил его товарищ по пережитому немецкому плену.
Окунев на мгновение задумался, а потом повернулся к Валентину и произнес:
– Сафронов, вручи им те винтовки, что внутри мельницы лежат. Пусть партизанить начнут, если так воевать им хочется.
Исполняя приказ командира, молодой солдат вошел в покосившееся здание мельницы, где увидел ошеломившую его картину. На том самом месте, где было спрятано завернутое в плащ-палатку оружие, Горелов и Павлов очень тихо, но интенсивно работали малыми саперными лопатками. Они раскапывали в земляном полу длинную, в два метра, и широкую, но не очень глубокую яму. А под стеной, облитый проникающим в щели ярким дневным светом, неподвижно лежал бледный Усов. Штанины и куртка на животе были буро-красными от крови. Лицо выглядело почти белым. Губы казались очень тонкими, закрытые глаза впали, рот был открыт, а нос вытянулся.
Ноги у молодого солдата подкосились. Он едва удержался на них и чуть не упал. Лежавшие рядом четыре винтовки и тощий вещмешок с патронами к ним он взял уже машинально. Шатаясь, подошел к Окуневу и тихо спросил его:
– Как же так?
– Пулеметчика на вышке ты снял? – прозвучал от того вопрос вместо ответа.
– Я, – в недоумении произнес Валентин, понимая причину нервного состояния командира, и добавил: – И первого, что вначале был. И тех, что потом на вышку лезли. Только последнего поздно успел уничтожить. Магазин пустой был.
Окунев молчал, опустив глаза. Но именно это сейчас дало понять молодому солдату, что его задержка в стрельбе, не вовремя закончившиеся патроны, последовавшая перезарядка винтовки, его промахи по цели из-за нервозности и волнения, были причиной гибели Усова.
– Ты ни в чем не виноват, – тихо произнес Окунев. – Не вини себя. Такое бывает. В бою всегда что-нибудь происходит не так, как тебе хочется. К твоей работе претензий ни у кого нет. Стрелял ты отменно. Считай, все пули в цель. Без тебя ничего не получилось бы.
Сидевшие рядом пленные закивали в благодарность и в знак поддержки его слов.
Валентин положил к их ногам взятые на мельнице винтовки и тут услышал у себя за спиной голос Павлова:
– Готово, командир.
Окунев поднялся и кивнул всем остальным, чтобы следовали за ним. Перед вошедшими внутрь мельницы людьми предстала печальная картина – не очень глубокая, наскоро выкопанная могила, в которой лежало тело мертвого разведчика, носившего позывной «Усов». Молодой, лет двадцати двух, высокий, широкоплечий, полный жизненных сил парень был помещен в нее и положен на расстеленную плащ-палатку, которой предстояло выполнить роль покрывала, а потому она была откинута в сторону. Окунев, Горелов, Павлов, Валентин и оба бывших пленника в траурном безмолвии встали вокруг могилы.
– Как звали-то его? – первым прервал скорбное молчание один из диверсантов.
– Не знаю, – тихо ответил командир и добавил немного громче, отвечая более подробно: – Я не знаю ни ваших имен, ни фамилий. И вы обо мне ничего не ведаете. Так нужно.
Ему в ответ никто ничего не сказал, а уже через минуту Окунев, Павлов и Горелов подняли над головами предварительно разряженные автоматы и щелчками затворов салютовали своему павшему в бою товарищу.
– Спи спокойно, друг. Мы за тебя отомстим! – произнес напоследок один из них.
Поспешные похороны завершились быстрым, но тщательным созданием маскировки могилы павшего бойца. Чтобы идущий снегопад способствовал сокрытию следов деятельности группы Окунева, была разобрана часть одной из стен мельницы. От этого ветер стал интенсивнее заносить внутрь ее хлопья снега, которые в считаные минуты создали легкий ковер на поверхности свежей могилы.
– Следуйте за нами. Через пару километров расходимся, – произнес командир группы, обращаясь к бывшим пленникам.
– А с вами нам нельзя? – спросил его тот, что был в гражданском полупальто.
– Нет! – резко ответил Окунев и пояснил: – Вы не прошли проверку. Кто вы есть на самом деле, я не знаю. Оружие я вам дал. Дальше сами. Для начала партизанской деятельности этого хватит.
Потом он обвел их внимательным взглядом и уже более мягким голосом добавил:
– Да и слабоваты вы после неволи. Не будете успевать за нами. А мне темп нужен, сила и выносливость.
