– Утопим наш груз в этом месте. Координаты отметим и двинем с тобой дальше, – Окунев поднялся и посмотрел в глаза Валентину. – Только оправдываться перед командованием потом долго еще придется. Но это я беру на себя.
Через несколько минут ящик с золотом отправился по тому же пути на дно реки, куда проследовала ранее деревянная упаковка с патронами к немецкому пулемету. Окунев с Валентином вернулись к мотоциклу и завершили рытье могилы и все последующие похоронные мероприятия, связанные с погребением Павлова.
– Помогай! – хрипло произнес командир, обращаясь к молодому солдату.
Они сняли с коляски пулемет. Достали из багажа второй патронный ящик, что немцы везли с собой, а потом оттолкали мотоцикл по своим следам к тому месту на берегу реки, где только что утопили ящик с золотом. Еще раз внимательно осмотрев скользкий берег и оценив примерную глубину русла, Окунев кивнул Валентину. Вместе они уперлись в тяжелый трофейной немецкий мотоцикл и столкнули его в реку. Мотоцикл соскользнул вниз, но не ушел полностью под воду, а частично остался на ее поверхности, выставив напоказ из ледяной промоины заднее колесо и корму коляски.
– То, что нужно! – произнес Окунев и пояснил Валентину: – Снегопад заметет наши следы. Но свою технику немцы все равно найдут. Зацепят тросом за колесо и вытянут на берег. А дальше не полезут, не догадаются. Решат, что мы так просто избавились от мотоцикла, утопив его в реке. В этом и будет заключаться наша хитрость, боец. Так что с золотом ничего не случится. Главное координаты и описание этого места доставить командованию.
Валентину было уже почти все равно, что говорит и делает его командир. Он слепо подчинялся и выполнял все указания Окунева. Парень смертельно устал и уже почти валился с ног от истощения сил. Сказывались и испытываемые им эмоции. Каждый день он рисковал своей жизнью, ходил под пулями, видел воочию смерть, которая почти ежедневно косила его товарищей сначала в боях с врагом, потом в немецком плену и, наконец, сейчас, в эти дни. Гибель Усова, Горелова, а теперь и Павлова потрясла его не меньше, чем расстрел едва живого танкиста и других пленников немцами в первый день его пребывания в гитлеровской неволе. Последующие за этим похороны превратились в обыденность. Сердце парня будто окаменело за то время, что он был на войне.
– Привал! – прозвучал голос Окунева.
Они вместе опустили на землю снятый с мотоцикла немецкий патронный ящик, что несли вдвоем весь путь от могилы Павлова до места новой остановки на отдых.
– Тебе поспать надо, – сказал командир, глядя в глаза Валентина.
Тот, переняв привычку диверсантов общаться без слов, мимикой и жестами, молча кивнул в ответ. Но уже через минуту увидел возле себя расстеленную на земле плащ-палатку, уложенную на нее сверху немецкую шинель и вещмешок в качестве подушки.
– Ложись и спи, а я костром займусь. Иначе завтра у тебя совсем сил не останется. А нам много чего еще предстоит сделать, – произнес Окунев и кивнул парню на приготовленную постель.
…Валентин проснулся, когда вокруг было уже совсем светло. Командира рядом он не увидел. Заметил только, что начавшийся днем ранее снегопад уже закончился, засыпав все пространство в лесу. Костер, который Окунев развел уже после, успел потухнуть, но еще дымил. На углях стоял котелок с горячим чаем и открытая ножом банка трофейных консервов. Патронный ящик, часть оружия и вещмешки были аккуратно сложены рядом. Приподнявшись на руках, Валентин заметил отпечатавшиеся на снегу следы ног командира. Охотничьи навыки подсказали ему, что они совсем свежие и оставлены были не более часа назад. Сам Окунев появился через короткий промежуток времени. В руках он держал трофейный автомат, добытый вчера в бою с немецкими мотоциклистами.
– Ешь давай, Сафронов. Пей чай и будем выдвигаться, – продолжил он после того, как внимательно, почти по-отечески, осмотрел внешний вид Валентина, оценивая его пригодность к дальнейшей боевой работе: – Преследователи наши очень активные и спать не любят. Я сейчас был у того места, где мы вчера наш ценный груз утопили. Их там видел. Люди, значит, они серьезные. Вычислили нас. Но по следам поняли, что ящик с золотом мы несем с собой. Следы хоть и замело снегом, но не сильно. Так что не зря мы немецкие патроны тащим. Они видят параллельные отпечатки ног и так думают. Благо, что он намного легче золота. Значит, нам еще его нужно нести какое-то время, следы путать, за нос их водить.
Валентин приободрился от его слов. Продолжительный крепкий сон, горячий походный завтрак и крепкий чай способствовали восстановлению физической активности.
