– А ты молодец, Сафронов, – посмотрел на него Окунев. – Стреляешь мастерски, вынослив, смел, силен. Видно, что деревенский. Закаленный, не ворчишь, не ноешь, сопли не распускаешь. Ребята мои все это тоже заметили. Хвалили тебя часто. Подговаривали меня в будущем в отряд тебя зачислить. Вот я так же думаю. Если выберемся – пройдешь проверку. Потом на подготовку тебя отправлю. Через месяц-другой приобретешь необходимые навыки: освоишь рацию, работу со взрывчаткой, прыжки с парашютом, немецкий язык подтянешь.
– А выберемся? – неожиданно вырвалось у Валентина.
Окунев замолчал и опустил голову. Немного подумав, он поднял на него глаза и продолжил, сменив тон с простого разговорного на распорядительный:
– Твоя задача, красноармеец Сафронов, обязательно выжить и перейти линию фронта. Любой ценой! Повторяю: любой ценой! Приказ мой тебе такой: передать в особый отдел любой воинской части, бойцами которой ты будешь задержан, боевое полковое знамя, что в твоем вещмешке, и мой наган.
Валентин озадаченно нахмурился.
– А наган зачем? – спросил он.
– В нем один патрон без пороха, – сказал Окунев. – В него вложена записка приткнутая пулей. В ней координаты и описание места, где утоплен ящик с золотом. Пока ты спал, я все подготовил. В особом отделе сдашь полковое знамя и расскажешь про мой наган. Только про золото молчи. О нем узнают те, кому нужно, когда записка будет передана адресату.
– Кто ж мне поверит, товарищ Окунев? Мне же придется признаться, что в плену был, – изумился Валентин.
– А это как ты себя сам поведешь, парень. Только я в тебе не сомневаюсь. Ты доказал, что многое умеешь, что ты настоящий воин, – продолжил командир. – А в записке я слово указал. Оно кодом является и подскажет, что ты не враг, а свой. Тебе после этого поверят. Только ты сам не оплошай. Держись. Стой на своем. Тогда у тебя все получится и приказ мой будет выполнен.
– А вы? Вы, что, со мной не пойдете? – с беспокойством спросил Валентин.
Окунев отвернулся и поднял с земли свой вещмешок.
– Через три-четыре километра впереди по реке должна быть переправа в виде утопленного в воду моста на плотине. Там наверняка стоит немецкий пост. Пройдем его и дальше двинем строго на восток. Если это сделаем, то к линии фронта вдвоем выберемся. Если нет, то пойдешь один.
– Как один? А вы? – снова изумился Валентин.
– Молод ты еще, Сафронов, – ответил Окунев, глядя солдату в лицо. – Не понимаешь многого. И никак не дойдет до тебя, что я свой приказ не выполнил. А у тебя есть шанс мой приказ выполнить. Так что линию фронта ты в любом случае будешь пересекать один.
Он протянул парню кобуру с наганом, в барабане которого была сокрыта записка, вставленная внутрь одного из патронов.
– А это, – продолжил Окунев, разжав ладонь, в которой лежала ручная граната, – на тот случай, когда другого выхода у тебя не останется. Пример Горелова должен стать тебе уроком. Попадешься в плен целехоньким, считай, сдал врагу все про записку в нагане. Они из тебя вытянут нужную информацию. Пытки выдержать невозможно. Их только в книжках герои переносят.
– Я вас понял, товарищ Окунев, – Валентин взял гранату.
– Теперь бери вещмешок со знаменем, свою винтовку и пулемет, – продолжил командир. – Ящик с патронами понесем вместе. Придется потерпеть какое-то время. По следам должно быть заметно, что ноша тяжелая и золото при нас. Только тогда мы окончательно уведем немцев от того места, где утопили мотоцикл.
Как и было в последние дни, Валентин молча и терпеливо переносил все трудности диверсионной работы. По-прежнему за его плечами был вещмешок, только с весом большим из-за наличия в нем полкового знамени – чести воинского подразделения. К тяжести винтовки прибавился вес пулемета на плече.
– Бросай ящик, – произнес на ходу Окунев. – Дальше налегке. Тут совсем немного осталось.
Пригибаясь либо двигаясь перебежками вдоль извилистого русла реки, они скрытно подошли к ожидаемому впереди немецкому посту охраны плотины и переправы на ней. Осторожно выглядывая из укрытия, Окунев оглядел в бинокль окрестности, привычно осмотрев подступы к посту, пересчитав личный состав противника, его вооружение и технику.
– Так, – начал он, обращаясь к Валентину, – немцев там не больше пехотного отделения. Человек двенадцать-тринадцать, полагаю. Один пулемет имеется. Остальные с карабинами. Четверо на правом берегу шалаш возводят, жерди к нему сносят, скоро их ставить начнут. Вот тут ты их и подловишь, Сафронов. Держи на прицеле и жди, когда вместе соберутся. А это уже скоро будет. Вон один уже заготовку делает, значит, вот-вот остальных на помощь позовет. Старайся срезать всех одной очередью. Место там открытое, должно получиться.
Валентин кивнул в ответ, соглашаясь с командиром. Ему действительно было хорошо видно то, как возятся у возводимого шалаша четверо гитлеровцев.
– Как этих уничтожишь, переводи огонь на пост, но сектор держи не дальше той большой березы, – продолжил Окунев, кивая вперед. – За ней буду скоро я. Оттуда работать начну.
