Тем временем Валентин оставил пулемет и побежал вперед, чтобы не подвести своего командира и выполнить его приказ. Ноги несли его к переправе, потом через нее. И вот впереди уже лес. Дальше он был густым, темным, идеальным для скрытных действий, для бегства от врага, от преследователей. Впереди лежит долгий и трудный путь к линии фронта, переход через нее под носом у гитлеровцев. А дальше возможное продолжение борьбы, новые сражения и освобождение родной земли от врагов.
Но позади него уже перестал греметь очередями сначала пулемет, потом заглох автомат. Наконец раздался взрыв гранаты, звук которой напомнил Валентину тот, которым героически закончил свою жизнь раненый Горелов. Молодой солдат остановился, обернулся и посмотрел вдаль, где уже не мог из-за деревьев видеть место последнего боя своего командира. Он смахнул рукавом куртки с лица горячий пот и побежавшие из глаз слезы. Потом привычно кивнул, будто подтвердил этим жестом понимание поставленной перед ним боевой задачи. Снова повернулся, теперь уже лицом в сторону лесного массива, коснулся ладонью кобуры с наганом на поясе и продолжил свой трудный путь, следуя точно на восток.
Он шел по лесам и полям, в обход попадавшихся на пути дорог, селений, отдельных видимых вдали зданий и сооружений. Почти два часа непрерывной ходьбы. Силы у парня еще были. Сказывалась молодость и крестьянская закалка. Интенсивные действия последних дней, стремительные, на грани физического истощения перемещения, почти всегда бегом в составе группы опытных и выносливых разведчиков, измотали его организм. Но он держался, внутренне крепился, терпел. Одежда на нем постепенно приходила в негодность. Смены белья с собой уже не было. Ботинки начинали разваливаться от постоянного нахождения в сырости холодных осенних лесов. На спине его висел солдатский вещмешок с аккуратно и бережно свернутым и уложенным в него боевым знаменем неизвестной ему воинской части. Там же рядом находилась плащ-палатка. В карманах лежали тщательно хранимые и захваченные днем ранее у немецких мотоциклистов эрзац-хлеб и одна банка консервированного гороха, а еще моток веревки, острый нож, спички, две обоймы патронов в подсумке и какая-то мелочь. На боку, на поясном ремне, висела кожаная кобура с заветным и таким важным для Валентина сейчас командирским наганом. С другой стороны находилась фляжка с водой. Плечо оттягивала висевшая за спиной винтовка, полученная еще в партизанском отряде и содержавшая на прикладе не один десяток отметок, сделанных ее владельцами в разное время и говоривших о числе уничтоженных с ее помощью врагов. Последние зарубки полчаса назад, во время последнего короткого привала, сделал лезвием ножа на прикладе уже сам Валентин, мысленно прикинув, сколько гитлеровцев он положил днем ранее в нескольких кровавых стычках с ними.
Из головы парня всю дорогу не выходил его сегодняшний с Окуневым бой. Чем он закончился для последнего, молодой солдат мог лишь догадываться. Одновременная интенсивная стрельба из разных видов оружия оборвалась громким взрывом гранаты. Потом все стихло, будто была поставлена кем-то заключительная точка, завершилось сопротивление одной из сторон. Учитывая значительный перевес сил, надеяться на счастливый исход дела для командира разведчиков было глупо. Окунев шел на верную смерть. Решил расплатиться своей жизнью за возможность для Валентина беспрепятственно покинуть район боя и дать ему уйти к линии фронта.
От этой мысли сердце, казалось, выпрыгивало из груди парня. А сам только и укорял себя за то, что так легкомысленно покинул поле боя и не прикрыл метким огнем из винтовки своего командира.
Лес перед ним начинал редеть. Впереди уже маячила белым снежным полотном широкая поляна. Молодой солдат сбавил ход и стал внимательно осматриваться по сторонам, как всегда делал, когда менялся ландшафт перед ним или на пути попадалось открытое пространство. В этот раз было именно так. Но то, что увидел он на другой стороне занесенной снегом поляны, почти сразу остановило его. Он увидел небольшие сани или санки, висевшие на стене, потемневшей от времени, показавшейся за пределами леса бревенчатой постройки.
Молодой солдат остановился, присел, чтобы ветви деревьев не мешали обзору, и огляделся. Перед ним открывалась небольшая деревня. Несколько типичных для этой местности домов, обнесенных кое-где покосившимися оградами. Та постройка, на стене которой он увидел санки, жилой не являлась из-за отсутствия на крыше трубы и видимых следов ног поблизости. Значит, это либо сарай, либо амбар. Людей рядом нет, не слышно голосов, звуков присутствия домашнего скота и лая собак. Деревня словно вымерла к приходу из леса незваного гостя.
