– Слишком умные нам с тобой, Сафронов, немцы попались, – хрипло прошептал он, не отрываясь от бинокля. – Очень похоже на то, что мою задумку о сокрытии золота на дне реки и отвлечение внимания с помощью утопления мотоцикла, они раскусили. Поняли, что железо сверху для отвода глаз. Главное – под ним. Умные! Нечего сказать. Эсэсовцы. Какая-то специальная команда. Два офицера, один штатский, три солдата. Одеты не так, как обычные вояки. У них руны в петлицах. Высокие, крепкие, подготовленные. Мотоцикл у них, похоже, свой. А вот грузовая машина и водитель выданы местной комендатурой. Шофер из кабины не выходит и ни во что не вмешивается. И еще утром их больше было. Только мы с тобой, Сафронов, больше половины их людей, одну машину и пару мотоциклов разнесли в клочья.
Валентин повернулся вперед, в ту самую сторону, куда смотрел его командир. На противоположном берегу реки действительно находились гитлеровцы. Почти все они стояли возле того самого места у реки, где вчера был отправлен на дно захваченный у врага мотоцикл. А перед ним спущено на дно золото.
– Мы с тобой ящик с патронами к пулемету тащили в руках, отвлекая их внимание. Делали вид, что золото несем. Следы оставляли как надо. Только ящик тот бросили потом, а они его нашли и все поняли. Недоработка вышла. Моя в том вина, – посетовал Окунев, кривя лицо от досады и боли в ране.
Один из гитлеровцев на противоположном берегу реки в это время попытался спуститься по круче вниз, к самому мотоциклу, заднее колесо и корма коляски которого возвышались над водой. Остальные стояли рядом и что-то подсказывали ему, глядя вниз, на водную поверхность.
– Сейчас подцепят его тросом к грузовику и вытянут на раз. А там и до золота легко добраться будет. Только кому-то за ним нырнуть придется, чтобы один конец веревки зацепить, – произнес Окунев, продолжая смотреть на происходящее в бинокль.
Грузовой автомобиль по команде немецкого офицера начал медленно сдавать назад, кормой подъезжая как можно ближе к берегу. Один из солдат уже готовил веревку для осуществления задуманного плана и ждал, когда машина остановится. Видя это, Окунев еще сильнее начал нервничать. Валентин понимал, что его командир пытается быстро найти решение из сложившейся ситуации, но ничего не получалось придумать.
В это время немцы на берегу реки собрались вместе и разглядывали противоположный берег, лес и открытое пространство перед ним. Один из них куда-то влево указывал рукой и обводил ею поляну за кустами, одновременно что-то объясняя остальным.
– Товарищ Окунев, – обратился Валентин к командиру. – Они план свой меняют. Не будут немцы мотоцикл со дна реки доставать.
– Как это? – изумился тот и посмотрел на молодого солдата.
– Они сейчас к переправе поедут и на наш берег перейдут. Отсюда он пологий, в воду легче заходить. Ящик с золотом они постараются сразу зацепить и достать. Мотоцикл для этого им вытягивать не надо.
– И то верно! – дернул бровями Окунев. – Не зря я тебя хочу к нам в отряд зачислить. Умен ты, Сафронов. Силен, вынослив, смел, сопли не распускаешь, слез не льешь. Быть тебе разведчиком.
Гитлеровцы действительно, как и было только что отмечено молодым солдатом, прекратили какую-либо возню, быстро погрузились на свою технику и направились в сторону переправы, возле которой еще утром состоялась схватка разведчиков с солдатами подразделения охраны.
– Если успешно выберемся к своим, я с тобой, Сафронов, по всем инстанциям пойду, по всем кабинетам. Все силы отдам, чтобы тебя за пребывание в плену не укоряли, клеймо на тебе не ставили. Костьми лягу, а в отряд тебя зачислю. Мы с тобой еще до Берлина дойдем! – проговорил Окунев, провожая в бинокль удаляющуюся машину врага. – Занимай позицию у раздвоенного дерева справа и готовься к бою. Первым делом уничтожаем офицеров и штатского. Только все нужно делать быстро. Они калачи тертые, так просто не отступят. Считай, зубами в наше золото вцепились. Так что пусть они его только из реки достанут, а потом открывай огонь. Стреляй первым. У тебя глаз вернее и рука тверже.
Валентин кивнул в ответ, давая командиру взглядом и мимикой знать, что прекрасно понял поставленную перед ним боевую задачу. Он двинулся в сторону упомянутого дерева, ствол которого делился надвое у самой земли, а корни утопали в густом, хорошо маскирующем кустарнике. С этого места ему отчетливо была видна корма утопленного в реке трофейного мотоцикла. Оставалось только дождаться гитлеровцев. Остававшийся в стороне Окунев был хорошо ему виден. Он тоже приготовил к бою захваченный карабин и ждал появления врага.
