Между сдающимися и принимающими капитуляцию началась ругань и взаимные оскорбления. Многие юнкера были из фронтовых солдат-ударников, а их обычные солдаты ненавидели. Отряды ударников создавались по инициативе Брусилова и Корнилова из опытных добровольцев, в основном выходцев из кулацких семей. Отряды ударников создавали в каждой дивизии армии демократической России по немецкому примеру изначально как штурмовые отряды для прорыва фронта, для удара в наступлении по штабам, артиллерийским позициям, узлам связи, мостам. Ударники получали унтер-офицерский оклад, кроме винтовок вооружались ручными пулемётами, огнемётами, гранатами, взрывными зарядами, револьверами, разнообразным холодным оружием, имели каски, нагрудные кирасы. В качестве знака отличия солдаты-ударники носили над кокардой знак черепа с костями или саблями, и такие же нарукавные шевроны. Назывались отряды ударников Батальонами смерти, Отрядами смерти. Разорённая войной и мародёрами страна, как и её распавшаяся армия, воевать не могла, и отряды ударников быстро превратилась в заградотряды, стреляющие из пулемётов в свои же отступающие войска. Отсутствие в стране законов, суда, при потере нравственных ориентиров с заменой их средневековой жадностью и безжалостностью, мгновенно превратили ударников в машину массовых репрессий. Теперь фронтовые Батальоны смерти стали карателями, вооружёнными артиллерией, броневиками и пулемётами для подавления волнений в армии и в стране. Они и сами были смертниками, и безжалостно сеяли смерть среди своих сослуживцев и простых граждан. Самым большим подразделением ударников был Батальон смерти штабс-капитана Неженцева, состоящий в личном подчинении кандидата в диктаторы генерала Корнилова. Этот батальон, быстро разросшийся до размеров личного полка ударников, едва не прорвался в Питер несколько месяцев назад совместно с дивизией казаков генерала Крымова для разгона Временного правительства и усмирения рабочих. Расстрелы, пытки, избиения, изнасилования, грабежи, поджоги — вот почерк ударников. Такими были те ударники, которых за такие специфические заслуги охотно принимали в военные училища и школы прапорщиков в качестве юнкеров. Такие слуги капиталистам были просто необходимы как гаранты их варианта паразитической демократии или, на худой конец, военной диктатуры. Взаимная ненависть только что стрелявшихся друга в друга людей, сошедшихся теперь лицом к лицу на Арсенальной площади перед рядами старых пушек времён Ивана Грозного и Наполеона, была очевидна.
Когда подполковник Невзорова дошёл, оглядываясь, до Троицких ворот и что-то там стал говорить офицерам, как гром среди ясного неба, раздались пулемётные выстрелы. Сёстры Мерсье, знакомые Василию по совместным с Софочкой де Боде посещениям электро-театра и ресторанов, вдруг открыли шквальный огонь из своих пулемётов по строю солдат 56-го полка. Первые очереди пуль легли несколько выше голов, и солдаты частью залегли, а частью с воем ужаса, в панике бросились в разные стороны. Кто побежал в свои казармы в здании старой Оружейной палаты, кто-то в ворота Арсенала, где осталась открытой только калитка. Юнкера, уже стоящие там, стали бить солдат штыками, пробивая животы, грудные клетки и шеи, сноровисто, как на тренировках штыкового боя с соломенными чучелами. Офицеры в упор стреляли из револьверов. У ворот Арсенала и дверей казарм мгновенно образовались страшные горы из тел убитых, раненых, затоптанных. Живые в отчаянии лезли по ним, стараясь спастись. Некоторые солдаты, бросились к своим винтовкам, лежащим на плитах двора, и даже сделали несколько выстрелов, но были быстро убиты. Открыли огонь из винтовок по бегущим солдатам и юнкера, стоящие у баррикад рядом с Царь-пушкой, с Соборной площади. Полковники, картинно вытянув револьверы и заложив руки за спину, как на стрельбище, всаживали в солдатские тела пуля за пулей…
Генералы Шишковский и Кайгородов в это время сидели в автомобиле и осуждающе качали каракулевыми генеральским папахами с красным верхом. Часть солдат перелезли через баррикады на Арсенальной площади и бросились в 1-ю школу прапорщиков, расположенную в крайнем корпусе Сената. Там они попали под огонь пулемётов, установленных на крыше Исторического музея.
Рабочие Арсенала, увидев, как убивают солдат 56-го полка, через полчаса поставили в окнах пулемёты и открыли по юнкерам стрельбу, впрочем, весьма неточную. Офицеры и юнкера укрылись за баррикадами из ящиков американских винтовок, и стали стрелять оттуда по окнам. Из-за Царь-пушки по окнам Арсенала открыл огонь и их пулемёт…
Грохот выстрелов, вой рикошетирующих пуль, звон бьющегося стекла наполнил площади Кремля.
Юнкера и студенты, вошедшие через Боровицкие ворота и остановившиеся на Императорской площади между Оружейной палатой и Большим Николаевским дворцом, услышав перестрелку, бросили обследовать здания и церкви святого синода, и в панике побежали обратно за ворота с криками:
— Измена, измена! Что происходит? Где Рябцев?
