Промедол… Если даже после тяжёлого ранения вколоть себе в бедро два кубика — боль уходит, а вместе с ней и трясучка, страх, реальность. Рядом с молодыми 18- 19-летними солдатами не было людей, способных следит за их психическим состоянием: даже командирам было наплевать, если во время боёв он потеряет 80 процентов своего состава: все оставшиеся в живых, на следующий день топают на операцию вместе с другими, как будто ничего не произошло. Каждый ищет разрядку сам: офицеры пьют, причём пьют до алкоголизма, другие занимаются мордобоем, пытками и мародёрством, потребляют гашиш или жуют насвай. Солдаты чаще всего колются промедолом. Алкоголизма и наркомании нет разве что в спецподразделениях КГБ и ГРУ, приезжающих на разовые операции по ликвидации главарей или сопровождения секретных грузов денег, драгоценных камней. Им не надо жить в 60-градусной жаре, в полной антисанитарии, в их волосах на теле не копошатся вши, и они не знают, что такое поймать афганский букет болезней: брюшной тиф, гепатит и малярия. КГБшники с удовлетворением наблюдают, как разлагается Советская армия на несправедливой страшной войне…
Проконтролировать каждого невозможно: у офицеров своя палатка или модуль, у солдат другая, половина солдат служат днём, половина ночью. За каждым не проследить. В роте знают только о сильно зависимых — одни воруют промедол, другие сбегают с боевых, а у двух туркмен с самой сильной зависимостью, часто случаются приступы сумасшествия. Однажды одного обкурившегося гашишем ингуша за попыткой изнасилования молодого солдата из Молдавии свои же убили выстрелили в спину. Бесило безразличие к смерти угрюмых, уставших афганцев с их специальными молитвенными ковриками, сосредоточенное битье поклонов в сторону Мекки, ошейник бронежилета, холодок под сердцем от пыльного чвиканья пуль во время обстрелов, это место на Земле, где, как казалось иногда, он был с самого рождения. Был вот так, задыхаясь в пыльной палатке, высматривая скорпионов вокруг себя, ковыряя консервные банки штык-ножом, набивая автоматные рожки, срывая и пришивая после приступа ярости ефрейторские лычки…
— Отставить гусиный шаг… — сказал он Хабибулину, чувствуя, что бешенство уже уходило.
Тот кряхтя поднялся с корточек, побрёл следом, бормоча:
— Товарищ ефрейтор, разрешите спросить, за что же так меня?
— Ничего, Буль-булин, будет из тебя боец! — не оборачиваясь ответил Андрей, — а теперь внимание!
В кишлаке моджахедов не должно было быть…
Губернатор, 1-й секретарь секретаря партии провинции, глава местного Царандоя — афганской милиции, созданной десять лет назад из старой полиции и жандармерии, местный командир ХАД — афганского КГБ и их советские советники подписались под планом проводки сегодняшней колонны в зоне ответственности 108-й дивизии. Прошлой ночью сюда в кишлак даже заходил батальон афганской милиции с советскими советниками, а днём моджахеды вряд ли стали бы переходить к кишлаку и к дороге…
— Вперёд! — скомандовал Андрей.
Жара была как всегда неимоверная, словно в горячей сауне. Они прошли зигзагами тихих пустынных улочек кишлака из самана. Из этого самана, всех оттенков жёлто-коричневого — необожжённого кирпича из глинистого грунта с добавлением соломы, построена почти вся страна, и вообще ещё древние египтяне строили из него дома, а в Троянскую войну Ахиллес сражался с троянским царевичем Гектора под саманными стенами Трои, а десять тысяч лет назад из самана был построен самый древний из обитаемых доныне городов мира — Дамаск. Будучи влажным, мягкий материал легко укладывался в опалубку или в виде лепёшек или валиков. Глинистый грунт прямо из-под ног разводили водой, разминали в ямах и перемешивали с чем было: солома, навоз, песок, гравий, известь. Строили из самана весной, чтобы за лето стены хорошо высохли. Хороший саманный кирпич прочен, не разбивается при падении с высоты двух метров. Фундамент и цоколь обычно делали из бутового камня. За счёт соломы или навоза саман неплохо держит жару и холод, не горит, поддерживает нормальную для человек влажность с помещении, но боится мороза, но требует оштукатуривания для защита от сырости, в нём заводятся мыши, насекомые, мхи, грибки. В нижние слои от мышей в саман подмешивают битое стекло. Через несколько рядов в швы и углы укладывают арматуру из досок, хвороста или камыша…
Магазины в кишлаке были подозрительно закрыты. Ни машин, ни повозок, ни ослов, ни людей. Никакой активности. Только лежащие собаки и тени на дувалах провожали солдат задумчивыми взглядами.
— Всё, чисто, хотя и подозрительно… — сказал устало Андрей, садясь на корточки в тени пыльного глиняного дувала, у невысокой чахлого деревца, — сигналь сержанту, пусть нас забирает! И другой дозор тоже!
— «Маша», «Маша» я «Наташа», я «Наташа! Всё нормально — чисто! — проговорил в микрофон Хабибулин, — забирайте нас отсюда!
