— Зачем голову ломать, если папа деньги платит, э-э? — удивлялся Гасымов, когда ему говорили почти открытым текстом, что он ничего не будет в конце концов знать, и закончит институт полным болваном. А ещё любил он рассказывать, что если поступает к ним «русская баба», то никакие деньги ей не помогут поступить — только через постель. Учатся потом также через постель. Он так надоел всем этими пошлыми подробностями, и так сильно обижался, когда его не слушали, что чеченец Магомедов, теперь командор отделения во второй роте, однажды выбил ему золотую коронку переднего зуба. Теперь Гасымов носил её в платке, в прикладе АКМС, вместо потерянного пенала. В принципе никто так и не мог понять, почему Гасымов оказался здесь, в Афганистане. Либо он врал, что у него богатый отец, что скорее всего и было, либо он попал в Афган по ошибке военкоматовского офицера, который должен был приписать его к какой-нибудь Подмосковной части, что уже было вообще из области фантастики. Эстонец Лаас, добродушный парень, тоже был сейчас угрюм и мрачен. Он попал в роту Алёшина после того как получил орден Красной Звезды за бои на Саланге с отрядами Ахмад Шах Масуда, атаковавшими бензовозы в прошлом году. Как говорили, врали, наверное, он остался один на каком-то посту на вершине, прикрывающем дорогу Кабул-Саланг. Сам он никогда об этом не рассказывал. Через военные комиссариаты Эстонской ССР на войну попало призывников немного, чуть больше полутора тысяч, при том, что этнических эстонцев среди них было не более семисот человек, так что Лаас был уникум для Афганистана вообще и для мотопехоты в частности. Его друг по школе Харри Вяли был тяжело ранен в голову из миномёта в мае этого года. Сначала его поместили в Кабульский госпиталь, где осколки были удалены. Затем его перевели в Ташкентский госпиталь. Известие о ранении сына родители получили в июне, отец успел застать сына в живых в Ташкенте. Мать прилететь не смогла — не было билетов на самолёт. Родители надеялись на выздоровление сына и собирались перевезти его в Ленинград, но ослабленный организм не перенёс воспаления легких. Обычно эстонцы были водителями, радиотелефонистами, пекарями, редко разведчиками спецназа, но был и замкомеска эстонец майор Олев Яассон из Антсла. Его истребитель МиГ-21Р при охоте и уничтожении караванов из Пакистана, выполняя боевой заход на цель, попал под ответный огонь из ДШК и, не выходя из пикирования, врезался в скалы. В прошлом году друг по учебке Тойво Янисмяги — заместитель командира БМП умер от сердечной недостаточности в адской жаре — типичная смерть для северных парней тут. Вообще, в сегодняшнем составе отделение Гасымова было всего неделю.
БМП-2 рычал на холостых, заполняя узкую улочку от стены до стены удушливыми сизыми выхлопами.
— Эй! Петухов, да выключи ты свою вонючку, — крикнул Лаас.
— Если заглушу, то потом хрен заведём, ответил механик-водитель, — вольтметр ерунду какую-то показывает, как бы аккумуляторы не сели…
На машине в контейнере, в десантном отделении были установлены две стартерные последовательно соединённые кислотные аккумуляторные батареи 6СТ-140Р — напряжение каждой батареи 12 Вольт, ёмкость 140 ампер/часов, и будучи утром в порядке, разрядится они никак не могли.
— Если не заведётся, будешь отвечать за срыв операции. Понял? Глуши тебе говорят! — спокойно сказал Лаас, не поддаваясь на шуточный обман.
— А что это за операция-то такая, непонятно мне. Что это мы собственно здесь потеряли? Тут, небось, и тощего барана не отыщешь…
В разговор вмешался Гасымов.
— Петухов, э-э, не воняй. Полкаш лейтёхе приказ давал? Давал. Мне тоже говорил. Тебе нет. Ты трепло… — сказал он.
— Сам ты трепло!
Гасымов бросился к БТР. Люк над мехводом захлопнулся. Гасымов злобно ударил прикладом по броне. Движок наконец замолчал. Синяя дымка начала потихоньку рассасываться. Лаас подошел к Андрею.
— Зачем стрелять-то было? — спросил он.
— Так, принял тут одного за духа. Нервы…
— Петухов с Талутем останутся здесь. А где Талуть со своим духом? — Гасымов покосился на вылезшего из люка мехвода, — где ещё один наш дозор?
— А где ж ему быть, наверное, кимарит где-нибудь в тени. Дозор стоп — Талуть на бок хлоп! Это как всегда! — сострил Петухов.
— Эти бойцы выспятся когда-нибудь насмерть, отрежу им духи наследство. И ты в оба смотри, если что, выезжай обратно задом и жди. Понял?
— А как заводить-то?
— Что значит как?
Лицо Петухова напряглось, завизжал стартёр. Двигатель молчал…
— Ну, что я говорил?
— Смотри у меня, не дай бог не заведётся когда надо! Шкуру спущу.
— Это ещё неизвестно, кто кому и что спустит! — пробурчал Петухов и опять скрылся в люке.
— Эй! — снова показалась его голова, после тонального вызова радиостанции боевой машины Р-123М, — тут Хабибулька на связи, говорит, что никак не найдёт мужика какого-то…
— Это я его послал к магазину, посмотреть, что там! — вмешался в разговор Андрей, — передай этому идиоту, чтобы шёл скорее сюда. Вот дурак-то!
— А вот и он — больной чёрт! — оглянувшись произнёс Лаас.
