Но представить себе Алтаану больной, а уж тем более умирающей не получалось. Узнав от Тураах, что салгын-кут Алтааны похищена, Тимир сначала погрузился в такое черное уныние, что подмастерья боялись даже на глаза ему попадаться.
Он ничем не мог помочь Алтаане. Ничем.
Однако бездействие было не в характере Тимира. Руки искали д
Тимир пробовал разные металлы и сплавы, от традиционного уулаах кемюс[36] до смеси стали Нижнего мира с серебром. Расковывал в тонкие пластинки. Чеканил. Отливал.
Образ танцующей Алтааны сопутствовал работе и постепенно вытеснил мрачные видения о другой, больной и исхудавшей. Украшения Тимир создавал для полной жизни красавицы с рыжими плетьми кос.
И вот почти готово! Она улыбнется, увидев преподнесенные ей украшения, обязательно улыбнется. Пением ручейка зазвенит ее смех.
Тимир мечтательно смотрел в чистую голубизну неба и вдруг заметил ворону, кружащую над опушкой леса.
Неужели Тураах? Вернулась?
В просвете между стволами заблестела голубая шкура озера. Тураах, едва до ее ускользающего сознания дошло, что она видит, с еще б
Таяли силы. Таяли шансы донести кут Алтааны до ее тела. Что закончится быстрее, удаганка не знала.
Позади трещал подлесок от прорывающегося сквозь него Суодолбы. Подобранного ими охотника полуабаас нес не жалуясь, только урчал проклятия себе под нос да отдувался, распугивая лесную живность.
Иногда Тураах казалось, что она бы давно сдалась, рухнула бы где-нибудь в тени у таежного ручья, если бы не ругань за спиной.
Деревья расступились, открывая вид на долину и жмущиеся к голубому боку озера юрты. На краю поселка уже толпились люди, привлеченные тревожным клекотом Серобокой.
Тураах порывисто втянула в себя знакомый влажный воздух и зашагала под гору, стараясь держать спину ровнее и не загребать ногами.
Кто-то из собравшихся внизу жителей озерного улуса вскрикнул, привлекая внимание к вышедшим из леса людям. Толпа всколыхнулась, пропуская вперед три мужских фигуры. Тураах узнала Тимира, почти такого же широкого в плечах, как Суодолбы, и жилистого брата Табаты – Бэргэна.
Третий, самый молодой, сначала шел позади, но, приблизившись, вдруг издал странный возглас и бросился вперед, обгоняя своих спутников. Тураах скользнула взглядом по его лицу, отмечая схожесть парня с найденным на склоне раненым охотником.
– Брат! – окликнул Эркин бесчувственного охотника, останавливая растерявшегося, сбившегося с шага Суодолбы.
– Что случилось? – еще на подходе выкрикнул Бэргэн. Тураах, подгоняемая убегающим временем, отвечать не собиралась, но брат Табаты понял ее намерение и преградил ей путь.
– Мы нашли его на гольцах со стрелой в груди, – бросила Тураах, стараясь обойти Бэргэна. Тимир тем временем подоспел к Эркину, помогая снять Эрхана со спины тяжело дышащего полуабааса. – Нужно промыть рану.
– Объясни подробнее, удаган! Стоит тебе появиться, как на наш улус сваливаются неприятности! – прорычал Бэргэн, хватая ее за предплечье.
– Не сейчас, – с нажимом произнесла Тураах. – Я спешу…
– Ах, спешишь! – на его лице, таком знакомом, напоминающим Табату, и в то же время непривычно взрослом, заходили желваки.
– Пусти, Бэргэн! – Тураах вывернулась из его хватки.
– Твой человек истекает кровью, а ты устраиваешь тут допросы! – рявкнул из-за плеча Тураах Суодолбы. – Пусти ее, я объясню!
То ли неожиданный натиск широкоплечего незнакомца озадачил Бэргэна, то ли слова Суодолбы показались справедливыми, но брат Табаты отступил, позволив Тураах пройти. Собрав последние силы, Тураах бросилась сквозь толпу.
Тело Алтааны истаяло почти до полупрозрачности. Как ни прислушивалась, Тураах не смогла уловить ее дыхания. Не было бы поздно…
Дрожащими пальцами удаганка достала из-за пазухи едва светящийся комочек кут и, тихо шепча, опустила его на солнечное сплетение Алтааны. Кут завис над грудью Алтааны, бросая на истончившиеся черты лица золотистые блики. Тураах показалось, что на щеках Алтааны проступил еле заметный румянец. Или это просто игра света?
Кут засветился ярче – и вдруг исчез.
Тураах откинулась на спину, раскинув руки в стороны, и прикрыла глаза. Спину приятно холодил земляной пол юрты, расслабляя пульсирующие от напряжения мышцы. Сейчас бы уснуть…
– Получилось? – шепнула Туярыма, все это время стоявшая в стороне рядом с беззвучно роняющей слезы Уйгууной.
– Не знаю. Будем ждать, – откликнулась удаганка, отдаваясь наконец во власть забытья.
Накладки на одеянии гордо позвякивали.
– Утречка доброго, удаган Тураах! – мелко закивала, стреляя вострыми глазками, Сайыына-эбэ. Следуя ее примеру, с Тураах нестройным хором поздоровались товарки старой сплетницы.
Тураах ответила собравшимся у колодца старухам, но шага не сбавила, не желая слушать их трескотню. В спину понеслись перешептывания: вряд ли Сайыына-эбэ говорила об удаганке хорошее, но такие мелочи Тураах давно не волновали.
