Родионова с Федотом принимали прекрасно – за стол сажали, калитками с лесной ягодой угощали, рыбкой, собственноручно выловленной и засоленной, похлебочкой грибной, благоухающей так, что слюнки текут. Федьку также принимали, как родного. Шустрый парнишка инокам нравился.
Разговоры за столом велись не совсем богоугодные – в скитах тоже хотели знать про войну с султаном. Родионов рассказывал то, что знал: что 22 февраля 1854 указом государя Николая Павловича Архангельская губерния была объявлена на военном положении. Отшельники пугались сперва, но потом успокаивались: кому-де мы на наших скудных островах нужны? Родионов не был столь благодушен и с беспокойством ждал начала навигации.
Когда Родионов, сдав книги под расписку и получив прочитанные, отъезжал от ворот скита, Федька делал доклад.
– Сарай обошел и внутрь заглядывал – только те следы, что от поварни и к поварне. В курятник заглядывал – человек там спрятаться может, так я палкой от метлы всюду потыкал. И в конюшне наверх, на сеновал, залез, там – вилами тыкал! – гордо сообщил Федька. – В погреб я тоже заглядывал, но там жить нельзя – холодрыга адская. Они там ледник устроили, с весны льда нарубили и натаскали, так он до сих пор не растаял. Нужник я обошел, за ворота выходил, вдоль забора пробежал – там лишь мои следы остались. А вы, Иван Петрович?
– Я нарочно весь дом обошел, сказал, что замерз, на печь попросился. Никого они тут не прячут, брат Федор…
– Стало быть, дальше едем?
– Стало быть, дальше.
Федька все порывался спросить, кого они ищут, но не решался. Он по хмурому лицу Родионова видел – дело нешуточное.
И так они странствовали с книгами до самого Рождества. Последнее, где побывали, – Заяцкие острова. Там их прекрасно приняли в Свято-Андреевском скиту и проводили с замечательными напутствиями.
– Надо же, а я и не знал, что здешняя церковь подарена самим Петром Великим, – сказал Родионов Федьке. – Это же сколько ей лет-то?
Федька понятия не имел, когда правил царь Петр, но то, что церковь привезли на кораблях в разобранном виде и потом собрали на Большом Заяцком острове, ему понравилось.
– А ведь тогда у нас на Белом море свой сильный флот был… А теперь и вовсе никакого флота нет… – Родионов покачал головой.
– Ну, домой, что ли? – спросил возчик Федот.
– Ты поезжай. Те книги, что в твоих санях, сдашь сам. Ты уж знаешь, как это делается, – велел Родионов. – А мы с Феденькой еще тут останемся, в гостиничке поживем. Через пару деньков и мы приедем. Дорогу я знаю. Там, поди, и шести верст до обители не будет. Отдохнуть охота, устал порато…
Поморское словечко развеселило Федота.
– Ну, коли так – я в путь. Ужинать буду уже в обители.
– А мы – в гостиничку.
Заведовал там отец Тихон. Летом ему жилось весело – паломники старались осмотреть все святые места Соловков, а Свято-Андреевская пустынь – истинно намоленное место. Приплывали они туда на лодках и оставались дня на два, на три в гостиничке. Роскоши в ней не водилось, но из обители отцу Тихону доставляли свежеиспеченный хлеб, пироги, рыбу всех видов. На зиму же он перебирался в обитель. Но как раз в этом году, как заранее узнал Родионов, никуда плыть не пожелал – у него ноги разболелись, и он сам себя врачевал травками и припарками.
Гостей он не ждал, но очень обрадовался. Устроил их по-царски и печь натопил зверски, да еще заварил сушеную малину, – Родионов и Федька взмокли.
Узнав, что гости собираются на прогулку, отец Тихон забеспокоился.
– Тут и летом бродить опасно, а зимой тем паче.
– Что такое?
– Вавилоны. Да! Есть тут каменные вавилоны! Их еще язычники понаставили. О них всякое говорят. Вот так пойдешь, пойдешь по вавилону, голова закружится… – отец Тихон изобразил рукой спираль. – И на тот свет уйдешь. Тут чудь белоглазая жила, она, когда святой Зосима со святым Савватием приплыли, по этим вавилонам куда-то ушла, и больше ее не видали. И она туда заманивает.
Федька так испугался, что перекрестился.
– Спаси и сохрани, – прошептал он.
– Тут у нас горка есть, так сплошь в вавилонах, – продолжал стращать отец Тихон. – И малые есть, и большие, десяти сажен в поперечнике. И так устроены, что войдешь, идешь, идешь, и там выходишь, где вошел.
– А на тот свет? – невозмутимо спросил Родионов.
– Иные на тот свет уходят, а иных он не принимает. Так вы от горки подальше держитесь.
– А из чего они, вавилоны? – спросил Федька.
– Да из больших камней выложены. Летом-то их видно, зимой они под снегом. Войдешь нечаянно и пойдешь, и пойдешь, и закружит тебя… Перекреститься не успеешь, а ты уже – там!..
– И близко не подойдем, – пообещал Родионов.
На следующий день он, закинув за спину котомку, повел Федьку лесной тропой. Сам шел впереди, Федьке велел идти след в след. А снегу-то по колено. Когда устали – нашли поваленное дерево, уселись, Родионов вынул из котомки пирожки и солдатскую флягу с чаем. А когда перекусили, Родионов достал нож и с некоторым трудом срезал два деревца, обрубил ветки – получились два посоха.
– Куда мы идем, Иван Петрович?
– Скоро увидишь. Тебе понравится.
