Меж тем Славников, покончив с конюшенными обязанностями, умылся, сменил обувь и рубаху, поужинал и присоединился к Родионову с Никоновичем. Потом Никоновича позвал Бугаевский, и Родионов со Славниковым пошли прочь, подальше от слонявшейся по двору толпы. Им было о чем потолковать.
Суматоха по случаю войны нарушила все планы Родионова – розыск душегуба зашел в тупик. Перепуганные насельники Соловецких островов пустились кочевать – кто-то прибежал под защиту крепостных стен, кто-то из своего скита перебрался в дальний, некоторые трудники без позволения ушли в скиты. В этом переселении народов запросто мог бы затеряться гусарский эскадрон. Опять же – наступало лето, а летом всякий кустик ночевать пустит, большой нужды в теплой землянке нет.
– А вот чего я не понимаю, – сказал Родионов. – Когда наш душегуб порешил дедушку-отшельника, он явно забрал и утащил все припасы. Сколько бы их ни было – а не более чем недели на две. И, учтите, господин гусар, большую часть припасов составляли крупы и сушеные грибы. То есть для приготовления обеда он где-то должен был устроить очаг, а потом пополнять запасы. И мне становится жутко при мысли, что он прибился к другому чудаку, который спасается по пояс в сугробах, а потом, чтобы чудак его не выдал, – поступил соответственно… Потом – к третьему, к четвертому чудаку… И теперь не до паломничества по всем берлогам, где могут спасаться отшельники, а объеденное лисами тело, может, вообще никогда не найдется.
– Мне от иной мысли жутко – что его подкармливает кто-то из обители, – ответил Славников. – Милосердие, понимаете ли…
– Да, милосердие – палка о двух концах. А убийца этот умеет втираться в доверие. Вернее, люди, которые вот так, запросто, убивают ради двух фунтов пшена, обычно отменные актеры, я таких встречал… Думаете, Андрей Ильич, подкармливают?
– Вспомните, Иван Петрович, как ограбили кладовые. Может, вам известно, куда подевались беглецы с провиантом? У нас на конюшне о том неведомо.
– Скверно, когда на грабеж этих несчастных подбил мой душегуб, очень скверно. Вы хорошую мысль подсказали, поведу розыск в этом направлении – узнаю, кто именно сбежал, потом попробую понять – куда. Бежать на карбасах они не могли – все карбасы пришвартованы у монастырских причалов. Где-то шляются по Большому Соловецкому острову.
– А могут ли в скитах быть свои лодки?
– Могут… Все равно я буду объезжать скиты, тогда и разведаю про лодки.
– Будьте осторожны, Иван Петрович.
– Возьму с собой двух-трех трудников из тех, кто понадежнее. Да Федьку… Не глядите так! Не могу же я его в подземную тюрьму сдать! А что он за мной увяжется – тут и к бабке не ходи…
Соловецкие острова были в стороне от того морского пути, которым могли пройти от горла Белого моря к Архангельску вражеские фрегаты. Увидеть их маневры издали было невозможно.
– Был бы телеграф! – в который уж раз повторил архимандрит Александр. – Война идет, а мы тут ничего не знаем и ничего не разумеем!
Новостей с материка обитель почти не получала. А новости меж тем были – и неплохие, и скверные. Господин Бойль распорядился убрать с фарватера все, что облегчало бы путь английским фрегатам, снять с маяков оборудование и маячников. С этим делом малость затянули – и команду Моржовского маяка снимали уже под обстрелом англичан, на десяти судах вошедших в Белое море 5 июня. Людей и приборы удалось благополучно доставить в Архангельск – на чем неплохие новости и кончились. А скверные были такие – неприятель первым делом захватил три поморские лодьи с рыбой и шхуну «Волга» с грузом муки.
Как и ожидалось, английские фрегаты попытались высадить десант на островках дельты Двины. Но там десант уже ждали, и отправленный с солдатами баркас повернул назад. Стало ясно, что с нахрапу островки не взять, и англичане стали готовить основательную десантную операцию. Одновременно они захватили еще несколько поморских кочей с рыбой и мукой. Провиант забрали, кочи потопили, поморов сперва попытались нанять в проводники, потом высадили на безлюдном островке. Служить англичанам поморы не пожелали.
Неприятелю пришлось самому разведывать путь к Архангельску. Под прикрытием корабельных пушек шесть шлюпок отправились делать промеры вблизи Мудьюгского маяка, но их отогнали ответным огнем. Попытки установить промерные знаки были безуспешны – англичанам позволяли это сделать, но затем их немедленно снимали экипажи русских канонерок.
Высадить десант в Сюзьме, от которой до Архангельска – немногим более семидесяти верст по суше, англичанам не удалось – село обстреляли, начался пожар, но поморы пришли на берег, вооруженные кто – промысловым ружьем, кто – ружьем из тех, что прислало военное министерство. Стало ясно – тут высадиться не позволят.
Поняв, что Архангельск недосягаем, английские фрегаты принялись мародерствовать – брали поморские суда, забирали с них груз, а сами суда топили. Груз был хорош – бочки с соленой рыбой, в том числе с деликатесом – свежепросольной семгой.
И тогда англичане нацелились на Соловецкий монастырь. Он должен был стать базой для английского флота.
Их ждали.
