— Ты добить меня хочешь, или что? Если ты не скажешь, что происходит, повешу трубку и больше не буду до моего возвращения с тобой разговаривать, ты понял меня?
Алиса открыла дверь и спросила:
— Твои вернулись только что, я слышала шум с улицы.
Голос Лизы разревелся из телефона:
— А это еще кто, твою мать? Что за девка? Большаков, иди-ка ты к черту, к черту, не звони мне больше. Прилечу — поговорим. Я тебе все, кобель ты такой, выскажу. Передай сучке от меня привет.
Но Максим уже не слушал, он положил телефон в нагрудный карман, откуда раздавались недовольные вопли и крики Элизабет. Перед тем, как отключиться, она прокричала:
— Мне плевать на тебя и твои проблемы, Большаков! Катись ты!
— Она говорит это каждый раз, когда мы ссоримся. А ссоримся мы почти всегда, — сказал Макс.
Он открыл дверь Константину Дмитриевичу и заплаканной Шурочке быстрее, чем те ступили на каменные ступеньки перед входной дверью.
— Безобразие! Поиски начнутся только через час, а уже весь город Мишку похоронил.
Большаков кинул на пол тренч и принялся его в ярости топтать, успокоившись, он поинтересовался, что за девушка делает в его поместье.
— Это Алиса, она поможет с поисками, — коротко ответил Макс.
— А, волонтер, общественник, журналист? Угадал? — Большаков покосился на алисину обувь, испачканную землей.
— Да, угадали, — раскраснелась девушка.
— Ну тогда ищите, чего встали? — скомандовал Константин Дмитриевич.
Шурочка прошла в домашнюю галерею, где висели ее картины. Изредка она предавалась в этой комнате творческим изысканиям: в уголке скромно стояла арфа, а посередине комнаты огромный рояль меблировал часть пространства, ни разу не открытый, устланный пылью. Но Шурочка утешала себя существованием этого места. Ее маленький храм, ее обитель. Куда почти не проникал свет, где самые отвязные бесы могли найти пристанище, висела большая картина. В ее пространстве находились: три солнца, молодой человек — по его чертам лица можно было предположить возраст, около тридцати — и огромное дерево, заслоняющее огненные диски.
Молодой человек смотрел с картины уверенно, с вызовом и манил за собой.
— Кто же ты? — вечно задавала этот вопрос Александра Николаевна. Она любовалась портретом каждый вечер и вела с ним беседы.
— Мой сын пропал, — начала свой рассказ Шурочка. — И мой муж взъелся на меня, всю дорогу в отделение говорил, что я ужасная мать, эгоистка, что я всю себя отдала чужому ребенку, вырастила из него тупое создание. Макс же не пошел ни в бизнес, ни даже в какие-нибудь айти-компании. Он проматывает деньги отца, который, можешь себе представить, приютил сыночка сразу, как тот выпустился из школы. Оставил ему квартиру в центре столицы и укатил за границу. Для нас Арнольд давно уже мертвец. Ненавижу его. И за то, что сына взвалил на нас и просто ненавижу за все. Мы пытались быть родителями не только нашему чаду, но и Максу. И мы его любили, возможно, и сейчас все еще питаем к нему любовь. Но наш сын пропал после того, как Макс что-то устроил в городе. Он не может без каких-то переделок, уж поверь, Незнакомец. А мой глупенький сынок, наверное, расследует что-то. Сердцем чувствую, что если бы не Макс, ох, это недоразумение, то ничего бы в городе не случилось. Ведь, когда он уехал, в городе стало спокойно. Прекратилась вся чертовщина. Да ты помнишь, я рассказывала тебе обо всем. Ты хранишь мои рассказы. И я тебе очень благодарна.
Алиса и Макс шли пешком через заросший сад, они искали брешь в ограждении, через которое пролезла девушка со стороны леса.
— Не поймешь, где сад, а где лес, все давно срослось, а эти каменные развалюхи только добавляют соблазна пролезть к твоим родственникам, — сказала девушка.
— Они злятся, считают, что я втащил Мишу в какую-то авантюру. А я думаю, он умный парень и знает, что делает.
— И что же он делает?
— Играет в сыщика…нет, кажется, я знаю, где он.
Алиса завела машину, оставленную возле леса. Ветки поцарапали переднее стекло, прилепили скользкие листья к дверцам, будто защищая автомобиль он чужих глаз.
Макс заметил в салоне множестве рук Мариам, они были почти всюду, даже приклеенные к рулю.
— Нечего так не меня пялиться, это еще не самое странное, что можно увидеть в жизни.
— А что, к примеру? — Макс закурил.
— Я видела сегодня утром странный сон. Рыжеволосый парень вышел из кареты и увидел, как тянется длинная процессия, пробирающаяся к небольшой площади.
Били фонтаны. Утренняя сонливость снималась колокольным звоном. Приходилось спать на ногах и видеть сны с открытыми глазами. Но Юстус не спал вторые сутки, и поэтому колокольный звон звучал для него колыбелью. Какой-то мужчина в белом пиджаке с модной брошью похлопал его по спине:
— Выше нос, приятель. Никакого сна. Сейчас ты увидишь, кажется, что-то интересное.
Черные гвардейцы окружили фонтан. Из середины людской толпы показались люди с мешками на головах. Грязные, измотанные, вонючие, побитые. Их было около 20 человек. Статный мужчина лет 30 на черном коне приказал расставить грязные тела вокруг фонтана.