— А как вы попали в город? — поинтересовалась молодая преподавательница в тонких очках. Ее предвзятая ухмылочка, вздернутый носик и огромная, как шершень, мушка, располагали только к смешным сравнениям. Но женщину в университете уважали за чуткий ум и желание облагородить учебное заведение. Профессор Бахман всегда разговаривала со студентами свысока и считала своим долгом выпускать надменность каждое утро, как только первое солнце показывалось на горизонте.
Лукас рассказал, что отец дал ему немного денег на дорогу, посадив к торговцам на телегу с провизией. Он долго ехал, но по дороге чуть не погиб во время неудачного мятежа в Холмистых землях и был вынужден прятаться, пока не сообразил, что лучше отправиться в столицу по воде. Он доплыл до Кабурга и оттуда отправился в Научный город пешком.
— И вы один преодолели такое расстояние? Почти без денег, компаньонов. Звучит очень жутко, — голос профессора Клюга звучал монотонно. Обычно он говорил медленно, не напрягая связки. Его серые глаза рассматривали решительного юношу, анализировали его портрет: похож ли Лукас на преступника или революционера.
Клюг имел темную репутацию в стенах заведения, студенты его сторонились, как и преподаватели. По коридорам он ходил быстро, стук его каблуков разносился по всему пространству. Юноши и девушки, проходя мимо, смолкали и тут же тихо приветствовали нелюдимого профессора. О нем ходили жуткие слухи, среди них были и байки о том, как он утопил своего сына в реке, пытаясь обучить плаванию. Другая легенда гласила, что он убил всю семью, вызывая потусторонних жутких существ. Никто не приблизился за все годы к истине, и Клюг оставался для всех загадкой.
Некоторые студенты томно вздыхали по нему, желая растопить это черное сердце. Болтая с подружками в студенческом парке, очередная почитательница обычно говорила: «У него необычные глаза — легкий туман на песчаном берегу. Он необычайно стильный, всегда выглаженный черный костюм, прибранные волосы. Ах, люблю томных блондинов. И почему он такой грубый с нами? Может, ему не хватает любви?»
Клюг, разумеется, знал, что среди студенческих масс у него были и воздыхатели, но отстранялся от этих разговоров с коллегами, давая понять, что студенты должны стремиться к такому же ясному уму, практичности и точности, а иногда и жесткости.
— Да, сильный человек всегда один, — ответил Лукас. Он заметил, как сомневающиеся глаза профессора Клюга на мгновение зажглись.
Комиссия принялась тут же делать какие-то пометки на бумагах. Преподавательница с огромной мушкой отложила свои листки и произнесла громко:
— Когда ребенку из высшего общества или среднего зажиточного класса исполняется 15 лет, мы немедленно отправляем письмо семье в надежде, что он станет нашим студентом. И всякий, кто стоит здесь, на этой черной плитке, уже имеет по праву рождения стать частью нашей большой дружной семьи. Магии обучаться, увы, могут не все. В нашей империи образование бесплатное, но не может быть напрасным.
— Понимаю, к чему вы клоните. Каждый после выпуска должен иметь способность к работе. Поверьте, я готов учиться и работать тоже. Но магический университет — единственное заведение без взносов с дальнейшим трудоустройством. Я могу быть хорошим писцом, помогать жрецам в их работе, применять магию на производстве, о большем я не могу мечтать. Даже о черной гвардии, ведь она для среднего класса, а не сына обычного берегового плотника и рыбака. Я пришел сюда попытать удачу. Вы ведь не каждый день говорите с простолюдинами, а может, и вообще не разговариваете. Я хочу учиться, я чувствую, что должен быть здесь!
Ректор все это время безучастно смотревший в окно, вдруг сказал:
— Вы приняты, хотя недостаточно убедительны. У вас светлый ум и способность работать, к тому же вас ведет за руку сама судьба, — сказал профессор. Он подал знак комиссии подписать студенческий документ и пригласить следующего кандидата.
— Подумать только, найти в толпе среди тысяч купцов, мошенников, разутых детей, которых стражники отправят восвояси, Юстуса Гросса, да еще и предложившего ему помощь. Что-то боги лихо закручивают нас в вихре событий,- произнес ректор. — Неужто мы на пороге больших потрясений?
— Господин ректор, я боюсь, что Император не оценит вашу открытость и доброту, — сказал Клюг, тут же развернувший вошедшего абитуриента назад в коридор. — Вы понимаете, что это против правил!
— Даже не буду спрашивать, господин ректор, как вы узнали про проделку Гросса, — профессор Бахман протерла очки и принялась изучать оставшиеся списки абитуриентов, недовольно покусывая нижнюю губу. — Неужто вы следили за ним?
Другие члены университетской комиссии тоже поставили под сомнение решение ректора, но тот был спокоен и непоколебим:
— Императору бы следовало почаще открывать книгу пророчеств, тогда бы он изменил большинство своих решений, — ректор направился к запасной двери, которая вела в тайную переговорную.