— Если бы книга пророчеств была полезной, нас бы, если верить каждому написанному слову, уже давно не было на этих землях, — Клюг тоже встал, но намереваясь выйти в коридор. — Надеюсь, о последствиях вы понимаете. Знайте же, что нести ответственность будете только вы лично, господин ректор.
— О не беспокойтесь за меня, я найду чем заняться и вне этих стен, — рассмеялся удаляющийся ректор.
Лукас благополучно обзавелся местом в полуразваленном покосившемся особняке на окраине города. Владелица его была старая дама, тайно варившая зелья. Мальчишку приняла без особых расспросов, потому что очень боялась быть ограбленной, а он внушал доверие, к тому же он тут же вызвался помогать по хозяйству.
— Но я здесь не останусь надолго, не переживайте. Вы можете варить свои зелья сколько угодно — никогда не сдам вас за доброту. Но, пожалуйста, больше не будьте так доверчивы.
Пожилая дама сказала, что за первые два месяца ни монеты не возьмет от Лукаса, его главное дело: помогать по дому и разносить зелья для больных старых дам.
— Не станешь помогать с зельями — отравлю, — с этими словами она закрылась в подвале.
Лукас принял и такие обстоятельства, но мысли о побеге образовались сразу после того, как он переступил порог этого покосившегося дома.
— Я о тебе узнал сегодня утром из газеты, оказывается, ты с севера. Если тебе станет легче, то могу тебя заверить в том, что интерес к тебе у города пропадет через пару недель, а у студентов останется навсегда, — тараторил Лукас по пути в библиотеку.
— Ну спасибо, утешил. Дядя дает обществу неделю, — процедил Юстус.
— Пусть так. Кстати, я Лукас. Уверен, ты не расслышал мое имя, когда прощались. Но это уже не так важно. Мы с тобой в одной группе на потоке, уверен, мы поладим. Тебе наверняка интересно, как такой, как я, поступил в университет. Признаюсь, даже сам не понимаю. Я нес всякую чушь на экзамене и слова сами сыпались изо рта, будто кто-то надиктовывал их. И, кажется, все не очень-то рады меня видеть.
На Лукаса косо смотрели некоторые студенты, но основная масса не обращала на него внимания, словно его и не было в этих стенах.
— Это происки богов, все происки богов. Так говорила мама, — Юстус сам удивился, как свободно он начал рассказ о своих родителях почти незнакомому юноше. — А отец обычно отмахивался и говорил, что никаких нитей богов не существует, человек сам творит судьбу, а нити придумали отшельники, которые видели галлюцинации в лесах. Он всегда скептически относился ко всякому проявлению божественности.
— А как же магия?
— Он считал, что это вселенская сила, заложенная в нас природой. У него будто была своя религия, в которую он не особенно меня посвящал. «Придет время, и я тебе все расскажу». Так и не рассказал, — вздохнул Юстус, рассматривая огромные фолианты на полках. В северной столице не было такой великолепной библиотеки. Магический университет приятно удивлял Юстуса.
Между стеллажами вдруг из воздуха возникла высокая и статная фигура в окружении трех неказистых и рыхлых юношей, но взгляд на них задерживался подолгу, потому что не хватало времени рассмотреть изобилие золотых перстней на каждом пальце, пуговиц причудливых модных форм и, конечно же, брошей на пиджаках. Все молодые люди походили друг на друга внешне: тонкие губы с едкой ухмылкой, не сходящей с лиц, оттопыренные уши и мелкие бегающие глазки. И только фигура в центре имела презентабельный вид. Юноша с тонким румянцем на фарфоровом лице, казалось, был сам соткан из дорогих материалов: его кожа, волосы, фигура, компоненты лица — все выглядело нереальным, подправленным искусной рукой художника.
— Привет, Юстус. Извини за мяч, — отчеканил молодой человек каждое слово. — Я не хотел, но он сам полетел в твою сторону. Надеюсь, ты не в обиде?
Юстус внимательно изучил лицо студента, оно выражало искреннюю озабоченность, но глаза любопытно сверкали.
— Нет, не в обиде, — смело заявил Юстус с красным носом и небольшим подтеком. — Но случайно не падает и кирпич с крыши.
— Стало быть, для чего-то это было нужно. Я Гюнтер Хартман. Обо мне ты слышал, полагаю.
— Да, — вдруг оживился Юстус, — мой отец рассказывал о твоей семье.
— Ты в моем городе, Юстус Гросс, рад тебя видеть. С детства мечтал побывать и в твоем Небеле, но я искренне надеюсь, что мы освободим север от головорезов и бунтующих кухаркиных детей. Твоя трагедия — трагедия и моей семьи. Мы все искренне переживаем,- Гюнтер протянул позолоченную визитку со своим адресом. — Будем рады, если завтра отужинаешь с нами и посмотришь домашний спектакль. Младшие сестры ставят свою пьесу, они тебя очень ждут. Все уши мне прожужжали твоим приездом в город.
Юстус с радостью принял приглашение от молодого человека. Он расплылся в улыбке и боль в носу тут же утихла. Компания бесшумно покинула секцию с художественными книгами, оставив после себя удушающие ароматы табака, бергамота и пачули.