Мужчина с огромным рюкзаком выпрыгнул из кустов с ружьем — утка тут же поднялась в небо из болота, переполошив своих сородичей на соседнем водоеме. Птицы хаотично, не сбиваясь в клин, упорхнули из лесу. Мужчина громко выругался.
— А это еще что такое? — охотник ткнул палкой в грязный детский ботинок. — Господи, не может быть.
На земле лежало три завернутых тела: две девочки и мужчина средних лет. Полицейские прочесывали местность, суетились. Из области и столицы съехались десятки, а то и сотни журналистов, все как один критиковали работу полиции и настаивали о введении комендантского часа в Верхнем Тумане. Миша бродил среди репортеров, но никто не замечал его. Он и сам больше не видел себя, даже в маленькой лужице из-под массивного сапога не мог найти свое отражение. Он рыдал, но никто не замечал из присутствующих.
— Вот он я, я нашелся! — кричал он, но этот крик можно было услышать только во сне.
Бланка сложила кисти на палитру и принялась слушать очередные правила их кружка:
— Империя хороша лишь тем, что в нее можно попасть через сон, — тихо произнес Губин, рисуя на полу красным мелом неуклюжие три солнца.
— А через смерть? — задумался Тимофеев.
— После смерти ничего не будет, — вздохнула Бланка. — Ну или ты окажешься в другом теле на нашей планете. Мы же тут как в золотой клетке.
— Думаю, ты не права. И поэтому я бы хотел рассказать всему миру о другой вселенной, — заявил Губин.
Присутствующие на собрании не знали, как реагировать на появление Большакова. Они переглядывались между собой.
— А чего вы молчите? Удобно же каждый вечер собираться тайным кружком, потягивать чай, рассуждать «а как попасть в пурпурную империю?», «а для чего им кольца на левой руке?». Ваши товарищи по кружку убивают друг друга, чтобы попасть в Империю, а вы тут сидите и впитываете эти сказки про другие миры. Да знаете ли вы, что там вообще на самом деле происходит?
— С квартиркой в центре легко рассказывать простым людям, что их жизнь что-то значит. А ты попробуй уехать из этого города, — проговорил Тимофеев.
— Павел, а вы пастухом заделались, как и Антон. Да, Антон? Власти захотелось? Тебе нравится, как это тупое стадо вымирает под твоим надзором? Очнитесь, люди иного мира нет, я сжег рукопись.
— Рукописи не горят, болван, — крикнул маленький мальчик.
— Как здорово, что такая ценная мысль, да устами младенца произнесена. Спешу всех разочаровать. Даже если вы умрете с мыслями о пурпурной империи, то вы войдете в тот мир ребенком это в лучшем случае. В противном же останетесь на этой планете и превратитесь в муравья.
Публика разволновалась и принялась бросаться карточками друг в дружку, все погрузились в мельтешение.
— Знали бы вы, чего мне только стоило все это видеть во сне. И наяву.
— Он и ко мне приходил, — вдруг рассмеялся Антон. После этих слов кровь прорвалась из стен, закапала с потолка.
— Нет, он ведь…
— Что? Только твой? — Губин достал фиолетовую карточку. Глаза его светились в наступающей мгле. По синему костюму растекались кровавые пятна.
Из воздуха мгновенно соткался статный мужчина под пронзительные крики — с потолка ливнем падала густая, липкая кровь.
Мужчина с белыми волосами, очень походивший на Вайлета, вальяжно уселся на подоконнике, пока люди выползали гурьбой, перепачканные кровью, в маленькое окно.
— Я Аарон, брат Вайлета, несчастного Вайлета, — произнес молодой мужчина с таинственно светящимися глазами. — Макс, сколько же я о тебе слышал и хорошего, и дурного. Я не ожидал, что ты сам сюда придешь. Надо же, как бывает.
Макс сидел под огромным раскидистым деревом, и мысли его больше не охотились ни за какими тайнами. Все было ветром, каменными изваяниями, торчащими из-под земли и огромным садом с диковинными деревьями. Все было раскидистой рекой, сверкающей под ясной, светлой луной. И это все было легким розовым туманом, блуждающим среди деревьев, нежно ласкающих реку своими исполинскими ветвями, листьями и извилистыми корнями, которые то и дело выползали на мшистую поверхность.
Большаков прислушался к ветру: он принес ему едва слышные протяжные звуки, больше похожие на плач. Молодой человек осмотрел деревья вокруг себя и не сразу заметил девушку с незапоминающимся лицом, одетую в коричневое старомодное платье. Ее босые ноги были изукрашены синяками и прилипшей травой. Длинные волосы мерцали, и поэтому Макс не определил, какого они цвета.
— Что ты здесь делаешь? — прошептал Большаков. Ему не хотелось спугнуть тихий покой и меланхолично разливающуюся по земле внеземную песнь. Он тут же узнал Анну.
Девушка засуетилась, принялась отряхивать свои ноги от прилипшей травы:
— Я прячусь.
— От кого? — сердце Большакова перестало впускать песнь, подобную баховским сочинениям, он съежился, и волосы на голове готовы были от ужаса клубиться змеями.