Анна бесшумно отодвинулась от Макса и заплакала. Тело ее тонкое, хиленькое, но не лишенное притягательной фигуры, вдруг стало увеличиваться. Вот ноги уже длиннее, пальцы больше, а волосы уходят прямиком в воду. Анна перестала расти, когда стала совсем вровень с небольшой березой. Макс ощутил себя крошечным насекомым, пока великанша плакала. Ее слезы были подобны тонкому ручью, они скатывались по щекам и с шумом приземлялись на траву.
— Зачем я это сказала? — девушка сняла с ветки небольшой платок и вытерла глаза.
— А от кого ты прячешься, Анна? — Макс нервно посматривал на тихую реку, подобную разлитому киселю.
— Да так. Человеком его назвать нельзя, и дьяволом тоже его не обозвать. Я не знаю, кто он, но его сила велика.
— Если он так силен и могущественен, он бы давно отыскал тебя в этом месте, — ухмыльнулся Макс.
— Анну с фарфоровым сердцем? Ее сложно отыскать во сне, только это ее и спасает сейчас. Когда-то все началось со снов, что я сижу на красном столе и рассматриваю белое, кровоточащее сердце. А потом наступил настоящий кошмар, из которого не могу несколько лет выбраться.
— Получается, ты сейчас тоже где-то спишь?
— Не знаю, — тихо ответила Анна. — Сплю я или не сплю, разницы уже никакой нет. Я не отличаю сон от реальности. Вот, что бывает с людьми, которые подпускают к себе Вайлета.
Красные птицы пролетели над мерцающей рекой, их крики отдаленно напоминали человеческие голоса. Пернатые были свободны, Максу показалось, что птицы служат надзирателями в этом запертом бредовом сне, и несчастной с нечеловеческим белым сердцем нет покоя на этой вздыхающей земле. Трава — ее шерсть. Почва — ее густая кровь. Она тоже живая, и где-то глубоко спрятано ее сердце.
— А я лежу в библиотеке сейчас, — начал внезапно Большаков, — лежу в какой-то сектантской аудитории посреди стульев, скудных стеллажей с пыльными книгами, а на меня наверняка все глазеют. Да уж, смешное зрелище. Я здесь, в такой блаженной меланхолии впервые. Ты знала, что у Вайлета есть брат?
— Нет, — спокойный голос раздался громом. Анна принялась вытаскивать волосы из реки, чтобы заплести их в косы.
— Теперь ты знаешь, хотя для чего тебе? Ты спишь и конца и края не видно этому кошмару. А я только начинаю погружение в этот ворох событий. Я обычный Макс Большаков, которого выбрали для какой-то миссии. Почему именно со мной творятся странные вещи. Может, никакого Вайлета нет, и все происходит в моей голове?
— Тебе виднее, я тут ничем не могу помочь. Видишь эту реку, Максимилиан? Это все мои слезы. Плачу каждый день. Сил нет ни на что, лишь реву и наполняю эту реку своими страданиями. И я тоже мучаю себя вопросами, почему я здесь, для чего. Выбраться отсюда хочу.
Макс пошарил по карманам в надежде найти пачку сигарет, но вместо нее обнаружил полароидный снимок, где он с Лизой-Элизавет сидит на балконе, в квартире отца на Большой Садовой.
— Держи, — Большаков протянул девушке снимок, он не сомневался, что так было нужно. — На память о том, что я здесь был.
— Очень мило с твоей стороны. Но ты не единственный, кого я здесь видела, знай об этом.
Девушка убрала снимок в небольшой карман. Большаков вдруг подумал, что если он будет попадать в эту сновидческую реальность, то обязательно оставит что-то еще этой миловидной нимфе. Хоть Анна и вызывала в нем первобытный страх, но все же ее теплый голос очаровывал.
— Приходил рыжеволосый юноша. Шевелюра его горела, сияла. Почти как мои волосы, но огонь был красный, освещал собой все.
Макс, конечно, и без пояснений и кратких сводок мог догадаться, что Юстус Гросс ходил по этой земле, видел эту реку, полную слез и страданий, слушал вопли диких птиц и любовался луной, сидя на земле.
— Этот юноша ужасно боялся, мне пришлось спрятаться за тем холмом. Даже деревья перестали шептаться и закрыли на всех своих ветках глаза, чтобы не спугнуть молодого человека. Он ступал аккуратно по земле, словно делал первые шаги. Сжимался, как котенок, от каждого шума. Я почти не дышала. Он не звал никого на помощь, а исследовал все с опаской.
— Он много раз приходил сюда?
Анна делала вид, что слова Большакова не долетели до нее, она продолжала заплетать мокрые волосы и безучастно смотреть на реку.
— Этот юноша был необычный. В нем горело самое настоящее праведное, злое пламя. Я таких, наверное, никогда больше не встречу. Вот знаешь, когда вдруг на глаза тебе попадается человек, и тут же тебя мысль пронзает молнией, что сильнее его нет на свете. Так это не про него, — Анна рассмеялась. — Надо же, ты так и сидишь неподвижно, словно я тебе сказку какую-то рассказываю, глазами хлопаешь. Кто этот молодой человек? Он знаком тебе?
— Можно сказать, что мы с ним долгое время знаем друг друга. Ну, я знаю его. И Вайлет его знает.
— Ну раз Вайлет его знает, значит, он точно не обычный человек.
— А кого ты еще здесь видела? — Макс Большаков подал несколько выпавших прядей девушке.