— Несколько дней назад видела здесь миловидную особу, блондинку с необычным шармом. Волосы ее искрились, а кожа наливалась лунным светом. Только одета она была как-то не празднично. Это место особенное, сюда лучше в потасканной пижаме и крупным масляным пятном не соваться.
— Почему ты так распекаешь девушку? Она тебе не понравилась?
Анна фыркнула и сбросила доплетенную косу на землю, отчего несколько ветвей вдруг отдалились от молодых людей, и глаза на ветках закрылись. Парочка темным птиц с огромными клювами вспорхнули над головами.
— Нет, эта девушка была настырной, а я терпеть не могу таких! Она говорила и говорила, расспрашивала меня обо всем. Существует столько пространств, где может оказаться спящий, а она попала именно сюда! Ну кто ее направил?
— Случайность, — пожал юноша плечами. Он, разумеется, не верил больше в случайность, но не отметал ее. — А что спрашивала эта девушка?
— Она интересовалась, как найти тебя.
— Ты сказала, она блондинка?
— Да, светлые волосы. А может, и темные. Во сне все постоянно меняется, не можешь быть уверен в постоянстве образа. Но мне показалось, что она неискренняя. И девушка чем-то была одержима, но явно не тобой. Ты лишь шестеренка в большой машине.
Девушка вытянулась в полный рост и шагнула к реке. Макс пытался добиться имени, он кричал, что есть силы, но слова его уходили глубоко под землю. Ветер отказывался их нести. Анна входила в реку и с каждым шагом все глубже погружалась в воду.
— Ты не можешь так просто скрыться и оставить меня без ответов. Почему вы все говорите загадками? Почему я вынужден побираться по свету и снам, расспрашивая вас обо всем?
Анна растворилась в реке, словно и не было никогда девушки, плетущей у слезной реки огромные мерцающие косы. Словно и не было никогда полароидного снимка с Лизой-Элизабет на Большой Садовой.
— Ты слишком долго валялся без чувств, — сказала Марина, пытаясь помочь Большакову подняться с пола. Кто-то заботливо укрыл его колючим пледом и в качестве подушки подложил шерстяной свитер.
В аудиториис опрокинутыми стульями больше никого не было, даже Губин с Павлом Тимофеевым, по словам Марины, разъехались почти сразу после того, как Макс рухнул в обморок. Но они просили передать, что ждут на следующем собрании.
— Я Марина, кстати. Алиса, возможно, как-то упоминала меня, — девушка проницательно взглянула на Большакова, но встретила холод в его взгляде.
— Алиса не знает про эту секту?
— Секту? Это не секта, а кружок. Нет, она не в курсе. Если хочешь знать, это официально называется поэтическим кружком, где собираются восхищенные, восторженные и замечательные люди, которые делятся своим опытом, обсуждают сочинения одного малоизвестного, но нашедшем пристанище в умах истинных ценителей, писателя.
— Марина, я не начальство и не проверяющий. Передо мной не нужно этот цирк разыгрывать. Я же понимаю, для чего вы все здесь собрались. Смерти людей, милая Марина, смерти людей по всюду будут, если вы не остановитесь!
Марина собрала плед и свитер кое-как, кинула их на стол. А затем вдруг обняла кричащего Большакова, но он такой порыв не оценил и оттолкнул девушку. Марина впилась в стеллаж с пыльными книгами и расплакалась.
— Я думала, ты другой. Ты раньше точно был другим.
— Что? Ты откуда вообще меня знаешь? Кто ты такая?
— Ты будешь ругаться, ты не поймешь меня. Вы, мужчины, очень черствые. Макс, подожди!
Но Большаков уже бежал по коридору, распахивая наугад двери, и всюду ему попадались то сотрудницы, то удивленные читатели. Но наконец он нашел нужную дверь и оказался на улице. Макс быстро шел по тротуару и не понимал ничего. Лишь страх, что его вечно кто-то преследует, глубоко пустил свои корни. Кто эта Марина и для чего она ввязалась в кружок, посвященный Отторской империи?
Прохожие не замечали Большакова, люди глазели куда-то высоко в небо, доставали телефоны в надежде заснять нечто такое, что их безумно ошарашило. Над городом полыхало огненное кольцо. Пламя зависло в воздухе.
Большаков среди толпы разглядел заплаканную Марину, она звала его к себе, жестами приглашала перейти дорогу и поговорить с глазу на глаз. Макс как завороженный тихо подошел к ней, пока огненное явление приводило в ужас горожан.
Марина протянула запечатанный серый конверт со словами:
— Может, так ты что-то прояснишь для себя. Ничего не бойся. Если хочешь, чтобы твой кошмар закончился, прочитай это письмо.
Большаков послушно положил конверт во внутренний карман куртки и удалился. Огонь с новой силой разгорался в небе, будоража в молодом человеке ужас, пробирающий до костей.
«И где же твое бахвальство, с которым ты завалился к Бланке в театр? Почему от заплаканного лица Марины веет холодом и хтоническим смрадом?» — пронеслось в сознании Макса, пока он прокладывал себе путь до поместья.
Шурочка с красными и уставшими глазами встретила своего племянника, она обняла Макса, крепко прижимая к себе с неслыханной радостью.
— Ты вернулся. За обидные слова прости, мы все на нервах. Моя душа мечется, и я знаю, что ты не при чем. Поиски Миши продолжаются. Сегодня кто-то видел его на главной площади.