— И вообще вы напомнили мне одноклассницу, с которой я мечтал обручиться в седьмом классе, но ее отбил какой-то качок. Или это была не она, не помню совсем, извините. Я проучился здесь все 11 лет, а толком почему-то ничего не могу вспомнить, хотя это были лучшие годы моей жизни, как говорит моя тетя, когда отправляет очередные голосовые сообщения.
— Хорошо, мне пора. Если вспомните, кого точно напоминаю, позовите.
Макс согласился, но тут же подумал, что эта идея может перерасти в кровавое побоище, на котором ему не очень хотелось присутствовать — тетушка ждала его к семи вечера. И почему он не решил сразу отравиться на Зеленую улицу и как можно скорее рассказать о своих переменах?
«Соберись, тряпка, дядя Костя нормально отреагирует, даже по спине постучит, еще деньжат подкинет ради такого-то события, не парься. Деньги он точно даст, иное в голову пусть не лезет», — думал Макс. Мысли хаотично путешествовали по его сознанию, принимали то светлые, а то и вовсе безобразные формы. Он переживал, потому что дядя любую затею еще в раннем детстве предавал анафеме.
За соседним столиком восседала компания из трех странных мужчин. Странности им придавал их внешний вид и аристократические манеры. Мужчина, сидевший в центре, считал деньги наличкой. Такую валюту Макс никогда не видел: синие купюры с золотистой каемкой, буквы и цифры тоже казались совершенно незнакомыми. Совсем как в поезде, когда он в первый раз увидел книгу у незнакомца.
«Может, у меня инсульт? Или я совсем зрение потерял?» — задумался на секунду Макс.
— Как-то мало, господин! Я думал, за эту работу Совет отстегнет куда больше. Не для таких грошей надрывается моя больная спина. Они хотят, чтобы я раньше времени вышел в отставку? Совсем меня не жалеют, хоть выдали бы наконец жилье, — вопил мужчина в коричневом костюме, он едва держался на его раздутом теле и вот-вот готов был затрещать по швам, но неведомая сила упрочила ткань и приказала не ставить хозяина в неловкое положение.
Мужчина, держащий купюры, сбился со счета и принялся раскладывать деньги заново. Его не беспокоила многолюдность и уж тем более Макс, зачарованный этими действиями. Он только усмехнулся, когда их взгляды с молодым человеком пересеклись. Мужчина источал нарочитую таинственность, каждое его движение было отработано.
«А если они иллюзионисты или фокусники? Летом обычно в этот пыльный городишко много трупп захаживают, — пронеслось в сознании Макса, — и зарабатывают кучу бабок на своем никчемном даровании. Точно, они иллюзионисты, как еще их появление здесь объяснить?»
Вдруг мужчина в сером пиджаке и с вздернутым носом, который сидел по левую сторону от аристократичного исполина, прошептал слишком громко, почти цепляясь длинным носом за ворот господина:
— Парень за седьмым столиком считает нас кучкой иллюзионистов и клоунов, вот же кретин. Иллюзионисты! Кто еще? Сбежавшие музыканты?
Светлана принесла заказ и прошептала Максу:
— Не связывайся ни с кем, а еще думай тише. Тебя здесь все слышат.
Ошарашенный Макс промямлил:
— Что вы сказали? Кто слышит?
— Я говорю: вот ваш заказ, вок с курицей и соусом терияки, газировка. Картофель через пару минут будет готов. Совсем уже офигели, не понимаются с первого раза, только пялятся и пялятся, — бурчала под нос Светлана, удаляясь к другому столику, чтобы снова с приветливой улыбкой спросить «вы уже выбрали?»
В дверях нарисовалась картина: две близняшки с бешеной собачонкой на руках умоляли исполина-отца купить им мороженое, иначе они спустят собаку на всех посетителей и отцу придется платить штраф, куда больший, чем стоимость мороженого.
— Представляешь, когда они вырастут, та, что в сиреневых брюках пристрелит своего мужа, а потом закатает в ковер и с чистой совестью скинет с обрыва. А ее сестренка с собачкой на руках бросит отца, когда тот на старости лет обанкротится, — сказал мужчина с длинным носом вслух, но сказанное не донеслось до славной семьи. — А что вы на меня так уставились? Я в будущее чуть-чуть залез, маленький слой истории смахнул в сторону, а что, нельзя? Ну ладно, это все фантазии. Вероятности с каждой секундой множатся. Может, через час появится у них совершенно другой жизненный сценарий. Эти вариации множатся и множатся.
Глава семейства заказал дочкам несколько видов мороженого, и они молча уселись за соседним столиком, даже маленькая истеричка в модном комбинезоне молча виляла хвостом и не подавала ни звука. Светлана суетилась и бегала от столика к столику.
«Почему ты не поехал к дяде тут же, как сошел с поезда? Для чего ты сидишь здесь, как живая фигура, не имеющая планов на вечер? Господи, подай мне знак, что пора ехать в дом моего детства, где я был несчастен и счастлив одновременно, где нет ни времени, ни смерти».