— Переключился? — подсказываю я.
— Вроде того. Я где-то на середине, скажем так. Соблазн остается, но теперь я сомневаюсь, зачем оно мне надо.
— Это же хорошо, не так ли?
— Да, но все равно тяжело. Представь, что сейчас вдруг внезапно захотела пойти в бассейн. Ты знаешь, что это глупо, на улице холодно, и ты заболеешь. Но импульс никуда не исчезает, так и сидит в глубине тебя, и тебе приходится постоянно с ним бороться.
— У тебя это всегда так?
Он смотрит на улицу, затем снова на меня.
— Нет. Часто, но не постоянно.
Я чувствую, как его тело слегка расслабляется, как будто беда миновала. Именно в этот момент к нам решает подойти Элиана, подруга Оливии. Она здоровается со мной, затем улыбается Джейку:
— Привет, я просто хотела сказать тебе, что люблю твои фильмы. Ты действительно хорош.
Я приятно удивлена, что она осмелилась проявить дружелюбие к Джейку, когда Оливия и остальные решили его игнорировать.
— Спасибо, мне приятно, — без колебаний отвечает он, как парень, привыкший к такого рода комплиментам.
— Тебя, наверное, тронуло сообщение, которое Марианна написала сегодня утром в «Инстаграме».
— Какое сообщение?
— То, где она говорит о твоем брате. Красиво вышло.
Джейк становится белым как полотно. Издалека Оливия зовет Элиану — умеет же момент выбирать. Элиана тут же уходит. Не говоря ни слова, Джейк вытаскивает из кармана сотовый и заходит на страницу Марианны в «Инстаграме». Пока читает упомянутый пост, так сжимает телефон, что костяшки пальцев белеют.
А потом резко встает.
— Эмили, извини, но мне пора.
— Постой, я тебя провожу.
— Нет, нет… мне надо побыть одному.
Не успеваю я ответить, как он уходит. Вот только был здесь — и уже нет.
Застыв на диване, хватая ртом воздух, я чувствую себя так, будто меня швырнули в ледяной бассейн в конце октября.
«Тебя, наверное, тронуло сообщение, которое Марианна написала сегодня утром в „Инстаграме“. То, где она говорит о твоем брате. Красиво вышло».
Когда подруга Эмили произносит эти слова, у меня перестает биться сердце. А когда я достаю сотовый и читаю текст бывшей, разгоняется так, что даже становится больно.
В ознаменование полугода со смерти Матье Марианна выкатила пост с серией фотографий себя, меня и Мата. И снабдила его длинным рассуждением, как страдает от потери моего брата, как его обожала, как он подсел на наркотики и как важно вовремя обратиться за помощью. И вроде все так. Но в то же время, окажись она сейчас передо мной, я бы ей голову расшиб. Не припомню, чтобы когда-то кого-то так сильно ненавидел. Хочется уничтожить весь мир.
Точно робот, я встаю и бормочу что-то Эмили. Выхожу на улицу и как можно быстрее сматываюсь с вечеринки. Едва оказываюсь снаружи, звоню Марианне. Она мгновенно отвечает. Без всяких предисловий говорю:
— Немедленно удали это.
— О чем ты?
— О твоем дерьмовом посте в «Инстаграме»!
— Ты же сам посоветовал мне выговориться подписчикам, разве нет? Ну вот, я тебя послушала.
— Твою мать, Марианна, как ты могла!
— Что с тобой, Джейк? Как ты уже прекрасно понял, именно так я справляюсь со своими эмоциями! И раз уж решил уйти из моей жизни, ты больше не имеешь права указывать мне, что писать!
Моя голова горит, пока я иду сквозь холодную ночь. Слышу, как Марианна тяжело дышит, а может, это рыдания? Мне все равно. Я слишком зол, чтобы испытывать к ней сочувствие.
— Никогда бы не подумал, что ты зайдешь так далеко и попытаешься хайпануть на смерти моего брата! Это отвратительно. Ненавижу тебя!
— Ой да ладно, что еще скажешь?! Ну да, ты же у нас выше всего этого! Джейк, святой мальчик, лучше всех прочих, сам справляется с болью, и никто ему не нужен! И вообще чувства проявить неспособен. А вот Мат бы меня понял!
— Не смей говорить о моем брате! А знаешь что? НИКОГДА больше со мной не говори!
Резко сбрасываю номер, кидаю его в черный список, чтобы Марианна больше не могла меня донимать. Давно пора было это сделать.
Добравшись к себе, шагаю прямиком на террасу позади дома и курю сигарету за сигаретой. Смотрю, как дым уплывает к небу и пытаюсь успокоиться, хотя ни черта не выходит.
Безумно хочется окси. С собой у меня, разумеется, его нет. А вот Мат вечно хранил заначки в самых странных местах.
Для ненастных дней. Ага, у меня сейчас на душе офигеть как льет.
Поднимаю глаза и смотрю на комнату Лины и Андре. Свет не горит. Мама спокойно спит в кровати, веря, что сегодня все будет хорошо.
Твою мать. Не могу я так с ней поступить.
Вытираю текущие по щекам слезы тыльной стороной ладони и сам не зная зачем, видимо, лишь бы не писать дилеру, открываю страницу Мата в «Инстаграме».
С комом в горле я пролистываю его посты, которые знаю наизусть. Смотрю на фотографии машин, потом на ту, где брат улыбается, сидя на террасе «Гет-апенс» прошлым летом, и еще одну, где он на пляже в Бразилии, в гидрокостюме, с мокрыми волосами и с загорелой кожей. Это фото сделал я.
