Уже хочу тихо уйти, но Джастин слышит шаги и тут же оборачивается. Мы оба замираем. Повисает неловкое напряженное молчание. Лицо у него непроницаемое, и я вспоминаю его вчерашнюю холодность, недоверчивый, недовольный взгляд.
— Можно присоединиться? — осторожно спрашиваю я.
Его лицо смягчается. Он кивает. Я подхожу, и Джастин двигается, уступая мне место. Сажусь рядом с ним. Странно, но сердце больше не замирает, когда наши глаза встречаются. Напротив, меня окутывает спокойствие. Думаю, именно так я буду себя чувствовать, когда после переезда стану навещать маму: приходить приятно, но это больше не мой дом.
Мы молча смотрим на воду. Внезапно я вспоминаю разговор с Джейком, что случился несколько недель назад. Он спросил меня, чего я хочу от Джастина. Я ответила, мол, хочу двигаться дальше. Сегодня утром, сидя рядом с бывшим на нашем памятном камне, я вроде бы должна расстроиться, но вместо этого чувствую безмятежность. Тогда-то я и понимаю, что, сама того не сознавая, наконец исцелилась от своей боли.
— Джастин, что это вчера такое было?
Он вздрагивает и поправляет шапку. Кажется, теперь из нас двоих Джастин нервничает. Вроде бы я победила, но никакой радости не испытываю.
— Ты о чем?
— О твоем странном поведении. Даже поговорить со мной не захотел. Ты же собирался «оставаться друзьями»?
Он не сразу отвечает.
— Я и хотел дружить… Но должен признать, когда увидел тебя с другим парнем, понял, что это не так просто.
— Мы с Джейком не встречаемся.
— А с виду и не скажешь.
— Неважно, кто и что скажет. Мы не пара. Да даже если б и встречались, что бы это для тебя изменило?
— Ничего, и это хуже всего. Мы больше не вместе, я сам так решил, но… мне все равно неприятно видеть, что ты так близка с другим.
— Не знаю, что и сказать…
— Нечего тут говорить. Наверное, нормально пока так реагировать на ситуацию. Я надеялся, мы проскочим эту фазу неловкости, но теперь понимаю, что и сам должен постараться.
Как странно слышать от Джастина, что и ему приходится нелегко. Я-то думала, раз он меня бросил, то спокойно перевернул эту страницу. А сегодня вижу, что он тоже столкнулся с трудностями. Все-таки отношения — штука куда более сложная, чем кажется на первый взгляд.
Я глубоко вздыхаю. Похоже, мне нужен был этот разговор, чтобы отпустить все, что причиняет боль, и двинуться дальше.
Джастин мнется, его щеки раскраснелись от холода. Он очень красивый, но больше меня к нему не тянет. Тоска не изводит душу. Как чудесно сознавать, что наконец свободен.
— У тебя с ним все будет нормально?
— С кем?
— С этим твоим другом… Джейком Сурреем.
— О. — Стоит вспомнить о Джейке, и сердце екает. — Не знаю, но очень надеюсь.
— Я тоже на это надеюсь. Он вроде неплохой парень. И пусть я вчера вел себя как ревнивый дурак, вы хорошо смотрелись вместе.
Он слегка улыбается, произнося последнюю фразу. Я улыбаюсь в ответ.
— Я рада, что мы поговорили.
— Я тоже, Эми.
Кладу голову ему на плечо. Меня обволакивает его запах, мне так хорошо, спокойно.
— Ты чудесный парень, Джастин, — шепчу я и говорю даже искреннее, чем когда мы еще встречались.
Первые часы пути приходится очень стараться, чтобы не угодить в аварию. Руки дрожат до такой степени, что я рискую улететь в кювет, но понемногу все-таки успокаиваюсь и веду уже нормально. Почти жалею, что не взял «корвет» Мата. Почти. В любом случае хорошо, что я тогда поехал забирать Эмили из дома отца, иначе не представляю, как бы впервые сел за руль при подобных обстоятельствах.
Когда река расширяется, становится похожей на море, я снова начинаю плакать. Вспоминаю, как мы с Матье занимались серфингом в Калифорнии. В первый раз, когда он взял меня на пляж, чтобы попробовать этот вид спорта, я все утро прокувыркался с доски в волны, а брат нарезал вокруг меня круги, смеясь до упаду. Это был прекрасный день. Все мои дни с ним были прекрасны. Звучит банально, но так и есть.
Русло все шире, и приходит все больше воспоминаний, будто рухнула сдерживавшая их гигантская плотина. Наш первый совместный фестиваль, представление нашего первого фильма. Мат приехал туда, не надев трусы под штаны. Я поспорил с ним на пиво, что ему духу не хватит так сделать — ну и конечно, он принял вызов. А еще Матье знал: накануне я не спал трое суток и так волновался, что надо было чем-то меня отвлечь. Получилось так забавно, что я и правда забыл о своих тревогах.
